Так и не связав даже пары слов, опустошённая и измученная, я уснула в его объятиях.
Утро встретило меня запиской на кухонном столе: «Звонила Мария, сегодня в агентстве выходной. Хорошенько отдохни». Образцовый почерк Юлиана, ровные строчки и выверенные промежутки между словами. Строгий, но завораживающий. Довольно долго я просто рассматривала его, не вникая в смысл написанного.
Новость о выходном не вызвала у меня никаких эмоций. Впрочем, мне нужно было время прийти в себя. Всё вокруг казалось реальным лишь наполовину, и воспоминания больше походили на выдумки, очень давние фантазии, которые прокручиваешь в голове так часто, что начинаешь в них верить. Знакомое чувство подвешенности. Словно я застряла между двумя мирами. Какой из них настоящий? Какой из них мой?
Память всё усложняла. Даже будь я уверена в своих желаниях, я бы не решилась что-либо предпринять: кто знает, что таит в себе моё прошлое. Хорошо, что оно не обрушилось на меня разом в один момент. Но долгое ожидание изнуряло.
Точно парализованная, я сидела на холодном полу, спиной к стене, и смотрела в потолочное окошко. Всё впустую. Меня выбросило туда же, откуда я начинала. Пусть прошёл не один месяц, пусть я многое узнала и вспомнила, изменилось ли хоть что-нибудь? То же квадратное окно в потолке, но ни единого лучика света не пробивалось через серые тучи. Те же тяжёлые чувства, но с другим оттенком. Это замкнулся круг или начался новый виток спирали? Хотелось верить в последнее. Только не получалось.
Юлиана не было рядом. Даже когда мы касались друг друга, я едва ощущала его присутствие. И всё никак не могла понять, кто же из нас выстроил эту стену. Был ли смысл пытаться сломать её? Лёд под моими ногами стал угрожающе тонок. Но мне не хватало смелости сойти с него, не хватало весомых причин. Казалось, у меня остался последний шанс проверить его на прочность. А заодно и свои чувства. Расплести эти нити, спутавшиеся в мудрёный клубок, натянуть эти струны как можно туже. Разорвутся — и пусть. Тогда я думала, что терять мне было уже нечего. И всё же немного сожалела о своём вопросе.
— Вернуться?
Юлиан убавил звук телевизора и обеспокоенно глянул на меня. Мы сидели на незастеленном диване, греясь под одеялом: вечер выдался морозным.
— Просто интересуюсь. Кто-нибудь из странников возвращался обратно, в наш мир?
— Не припомню таких историй.
— Но теоретически это возможно?
Юлиан нахмурился. Его рука на моих плечах ощутимо напряглась.
— К чему вдруг такие вопросы? Сначала Приглашение, теперь это.
— Я всего лишь хочу понять. Мне кажется, из-за потери памяти я отличаюсь от других странников, вот и пытаюсь разобраться. Большинство уходит куда-то дальше по Приглашению, но может, есть такие, кто решает вернуться? Конечно, мы сюда приходим по собственному желанию, но всё же…
— Такая уж у странников природа, — буркнул он. — Есть нечто, что движет ими, заставляет бежать вперёд. Не похоже, чтобы кому-либо из них на самом деле было важно, что там впереди или что останется за спиной. Лишь бы добежать. Не знаю даже, от хорошей ли это жизни или наоборот.
— Что тебя так злит?
Я заглянула Юлиану в глаза. Тот же причудливый пыльно-песочный цвет, что и у кудрявых волос. Лицо его в голубоватых отсветах экрана казалось болезненно бледным и осунувшимся.
— Не хочешь, чтобы я уходила? — Мои пальцы коснулись его щеки, провели по короткой щетине. — Ты ведь лучше меня понимаешь, что это естественный ход вещей для странников.
— Говоришь так, будто уже всё решила.
— Ничего я не решила.
Юлиан уронил голову — пальцы соскользнули в его волосы. Жёсткие и непослушные. Шумно выдохнув, он уткнулся лбом мне в шею.
— Понимаю и оттого не хочу вдвойне. Буду за тебя тревожиться. Если бы мог, ушёл бы с тобой. В любом из направлений.
— Я не ребёнок. Помнишь, ты сам это сказал? А отпускать не готов.
— Не готов. Потому что люблю тебя.
Свет в комнате был приглушён. Юлиан стиснул мою талию, прижался губами к шее. В окне над крышами тёмным пологом нависало небо, тяжёлое, будто грозящее раздавить город. Я прерывисто вдохнула.
Юлиан положил меня на спину, погладил по щеке.
— Жаль, что ты появилась в моей жизни так поздно.
В полумраке комнаты он целовал меня. Нежно и сдержанно поначалу. Но я ничего не почувствовала, даже когда поцелуй стал глубже, даже когда горячая ладонь забралась мне под свитер. Раньше по моей коже пробегала дрожь от одного только прикосновения. Теперь же не было ничего: ни возбуждения, ни страха, ни отвращения. И лишь ночное небо слегка давило на грудь, затрудняя дыхание.
Юлиан остановился. Посмотрел на меня грустными глазами.
— Зачем ты позволяешь мне это? Тебе ведь не хочется. Почему не оттолкнёшь, не рассердишься?
Я отвела взгляд.
— Не знаю.
И мне вдруг стало противно от самой себя.
— Марта? — испугался Юлиан. — Прости, я…
— Ничего. Ты здесь ни при чём.
Утерев невольные слёзы, я поднялась с дивана. Плечи затрясло как от холода.
— Скажи, за что ты полюбил меня? — спросила я, не оборачиваясь. — Объясни. Назови хоть одну причину, потому что я их не вижу.
