— Справляется. — Голос Рут был неестественно ровным. — После похорон ей немного лучше.
— А Бертран?
— Не знаю. Мы не виделись со дня её смерти.
В горле встал ком. Как ни пыталась, я не смогла повернуться к Рут лицом, встретить её взгляд. Не смогла ничего ответить. Наверное, она заметила мои тщетные усилия совладать с собой, потому продолжила:
— Анна попросила кое-что передать тебе. Вернее, Лукия попросила. — Из-за моего плеча показалась рука, протягивающая потрёпанную тетрадь. — Это дневник странницы, которая была невестой Адама.
— Что?..
Озадаченная, я приняла тетрадь и сжала её в пальцах.
— Меня предупредили, что некоторые из записей могут встревожить тебя или расстроить. Рисковать или нет — это только твоё решение. Ты не обязана его читать, если не захочешь.
— Но вернуть дневник нельзя?
— Нет. Теперь он твой.
Нервно разглаживая уголки потёртой обложки, я чувствовала, какой тяжестью каждая из скрытых под ней страниц ложится мне на сердце. Оно билось отчаянно, ударяло в грудину так, словно намеревалось переломить её, вырваться наружу, лишь бы освободиться от непосильного груза. Я бы и сама вынула сердце из груди, только чтобы не слышать его биение.
— Если это всё, можешь идти. Передай Анне мои соболезнования.
Рут промолчала. Её удаляющиеся шаги были излишни твёрдыми, будто принуждёнными. И когда они остановились, я ждала, что дверь вот-вот откроется, выпустит гостью, и наконец тишина комнаты будет принадлежать только мне. Но дверь не открылась.
— Это было идеей Рея. Случившееся в агентстве подстроил он.
По спине пробежал холодок, и я машинально обернулась. Рут стояла у порога, ни голосом, ни выражением лица не выдавая своих истинных эмоций.
— Но Мария… Она же руководила нами тогда.
— По доброй воле она бы ни за что этого не сделала. Рей надавил на неё, поставил такие условия, что под удар попали вы все. Честно говоря, я сомневаюсь, что он предвидел подобный исход. С его слов, это были «досадные издержки плана, придуманного впопыхах». В каком-то смысле, Рей и сам находился под давлением, но это ни в коем случае его не оправдывает. За превышение полномочий и причинённый вам моральный ущерб его отстранили. Вряд ли надолго, но всё же.
— То есть во всём обвинили Рея? — Меня вдруг пробрала дрожь. — Но ведь не он стоял за этим. Разве не королева организовала… убийство…
— Ты неправильно поняла, — оборвала Рут. Голос её стал жёстким. — Рей виноват только в том, что случилось в агентстве. Факт инцидента задокументирован. А доказательств насильственной смерти Лукии нет. Не помнишь, что говорили в новостях?
— Но…
— Никто не будет расследовать её смерть. Лукия пострадала в аварии, после которой погибли её родители и брат. Вполне закономерно, что время взяло своё. Такова беспощадность магии.
Я потеряла дар речи. Во взгляде Рут на короткий миг отразилось сочувствие.
— Это всё, что я хотела сказать. Надеюсь, эта информация хотя бы отчасти будет тебе полезна.
Кивнув на прощание, она ушла. Одиночество, что я предвкушала ещё пару минут назад, было беспокойным и раздражающим. Почему именно меня впутали в эту историю?
Я заглянула за занавеску: снег продолжал падать. Медленно, тихо. Точно всё было в порядке. Он устилал землю девственно белым покрывалом, пряча под ним грязь улиц и жухлую траву, хороня под собой всё старое и ненужное. Мне хотелось выйти под этот снег, чтобы его невесомый покров прижал к асфальту мучившие меня чувства, чтобы они задохнулись и замёрзли, оставленные там без хозяина. Мне надоело содержать их в своём теле.
Но я лишь отступила от окна, оторвав взгляд от снегопада. Всё стало бессмысленно. И мне совершенно не нравилось, что эта обречённость казалась до боли знакомой.
Мария закрыла агентство на неопределённый срок, но всего через неделю позвонила нам и сообщила, что готова возобновить работу. Был вторник, когда мы снова поехали к ней. В коридоре меня встретил Петер. Мельком глянув в мою сторону, он отвернулся, качнул головой и сказал:
— Кир уже ждёт нас внизу.
Всю неделю я не виделась с Петером. Он не покидал своей комнаты, и Кир навещал его каждый день, впрочем, не задерживаясь надолго. Однажды я тоже собралась зайти к нему, но прежде чем успела постучаться, услышала изнутри плач, и вся моя решимость улетучилась. Говорят, в трудные времена нужно держаться вместе и помогать друг другу, но никто не говорит, как найти на это силы. Возможно, мы бы ещё долго сидели взаперти, если бы Кира не было рядом.
В ожидании нас он прогревал машину. Петер шёл быстро впереди меня, и только в салоне мне удалось рассмотреть его, осунувшегося и бледного в рассеянном утреннем свете. Будто он не спал несколько дней. Кир упоминал, что после смерти Лукии Петеру начали сниться кошмары. Его обычно причёсанные волосы лежали кое-как, а на лице я заметила несколько свежих порезов от бритья.
— Уверен, что не хочешь остаться сегодня дома? — спросила я.
— Нет. Не хочу оставаться здесь один.
