В эти часы махарам отвечал на вопросы относительно закона, благословлял новорожденных и молодых людей, собиравшихся пожениться, а также решал мелкие разногласия, возникавшие между обитателями Солта. Обвинение в преступлении или проблемы, касавшиеся всех, обсуждались во время ежегодного визита Санхедрина. Именно в эти «приемные часы» Хана Дорин привела Лин к махараму и потребовала, чтобы ей разрешили изучать медицину.
Лин не обращалась к махараму с тех пор – до сегодняшнего дня. И сейчас она с большой неохотой отправилась в шуламат, и только потому, что не видела иного выхода. Прошлой ночью она пришла в Дом Женщин, чтобы увидеть Мариам, но принесла с собой не сумку с медикаментами, а брошь, в которую был вставлен камень Петрова.
В попытках «пробудить» камешек Лин испробовала все, что приходило ей в голову. Ей было нужно, чтобы он «вспыхнул», «ожил», как это произошло во дворце, но он просто лежал в ее ладони, холодный и безжизненный, словно жабий глаз. Она мысленно обращалась к нему, пыталась установить с ним связь, но это не действовало. Увы, молитвы тоже не помогали. В конце концов Мариам, чувствуя нервозность Лин, уговорила ее пойти спать, повторяя, что применить камень в качестве исцеляющего средства можно будет позднее. «В конце концов, – сказала Мариам, – тебе почти ничего не известно о нем».
Лин вынуждена была признать, что подруга права, однако у нее оставался шанс решить эту проблему. И поэтому она бродила по площади перед шуламатом, дожидаясь, когда остальные желающие поговорить с махарамом закончат свои дела.
Сквозь окна с частым переплетом в шуламат проникал бледно-золотой свет, в котором кружились пылинки, похожие на бескрылых мотыльков. В зловещей тишине Лин шла между рядами скамей к альменору – помосту, на котором сидел махарам.
Приблизившись, она приложила руки к сердцу – это был традиционный почтительный жест. Старик наклонил голову в знак приветствия. Его седые волосы и борода блестели, как серебряные нити.
Лин услышала какой-то шорох и, обернувшись, заметила Орена Канделя, который подметал пол между скамьями. Она выругалась про себя; требовалось поговорить с махарамом без посторонних, а она знала, что Орен станет подслушивать.
Но выбора у нее не было.
– Я пришла, – заговорила Лин, – чтобы просить разрешения воспользоваться библиотекой шуламата.
Махарам нахмурился.
– Это невозможно. Доступ в библиотеку разрешен только ученым, изучающим священные тексты.
– Как врач, – тщательно подбирая слова, произнесла Лин, – я прошу сделать для меня исключение. Жизнь человека в опасности – я говорю о жизни Мариам Дюари. Разве спасение жизни не является важнейшей, самой священной целью? Разве она не важнее даже исполнения закона?
Махарам сложил руки «домиком».
– Ты подняла интересную тему, – произнес он. – Я поразмыслю о том, как следует толковать закон в этом случае.
– Я… – Лин обернулась и бросила испепеляющий взгляд на Орена, который все ближе подбирался к ним со своей метлой. – Я надеюсь, вам не понадобится много времени на размышления. Мариам уже сегодня нуждается в моей помощи – в
– Ты ответственно относишься к долгу врача, – произнес махарам. – Это качество, достойное восхищения. Я сделаю все, что смогу, чтобы помочь тебе. – Он улыбнулся, открыв желтые зубы. – Возможно, и ты, в свою очередь, сумеешь помочь мне. Твой дед недавно возил тебя во дворец, насколько я понимаю?
Лин оказалась не готова к такому повороту разговора. Но она сразу сообразила, в чем дело; Орен, который в ту ночь дежурил у ворот, конечно, сообщил обо всем махараму.
– Меня вызвали к больному, – объяснила она.
– В Солте множество превосходных врачей, – сказал махарам. – Почему пригласили именно тебя? Вы почти не общаетесь с дедом. Я всегда думал, что это очень плохо. Возможно, он пожелал обсудить с тобой кандидатуру его преемника? Кого он собирается рекомендовать дворцу в качестве нового советника короля? В конце концов, он уже не молод, наверняка неустанные труды утомили его.
Орен перестал притворяться, что подметает, и открыто глазел на них.
– Дед не обсуждает со мной политические вопросы, махарам, – произнесла Лин. – Как вы сказали, мы не настолько близки.
На лице махарама отразилось разочарование, и морщины вокруг глаз стали глубже.
– Понимаю, – ответил он. – Что ж, ты обратилась ко мне со сложной проблемой. Скорее всего, для ее решения потребуется мудрость Санхедрина.
У Лин перехватило дыхание.
– Но… Но они приедут в Кастеллан лишь через несколько месяцев, – воскликнула она, забыв о вежливости и почтении. – К тому времени Мариам умрет.
Благожелательный взгляд махарама стал жестким.
– Мариам Дюари умирает от болезни, которая унесла жизнь ее отца, – от болезни, которую не могут излечить лучшие врачи Солта. Почему ты считаешь, будто сумеешь справиться с задачей, перед которой оказались бессильны все остальные?
– Я думаю, – произнесла Лин, из последних сил стараясь справиться с гневом, – что слишком много мужчин указывают мне, что я могу или не могу читать и делать. Очень странно для верующих, которые якобы поклоняются Богине-женщине.
