Ловец Мечей полностью

Махарам помрачнел.

– Советую тебе быть поосторожнее в выражениях, Лин. Ты врач, а не богослов. Да, мы поклоняемся ей, но свои законы мы получили от Макаби, и эти законы обязательны для всех.

– Макаби не был Богом, – возразила Лин. – Он был всего лишь человеком. Я не верю в то, что смерть Мариам, совсем молодой женщины, угодна Богине. Я не верю в то, что наша Богиня настолько жестока.

– Жестокость и доброта здесь ни при чем. У каждого из нас имеется определенное предназначение в этой жизни, у каждого своя судьба. – Махарам устало откинулся на спинку кресла. – Ты еще очень молода. Придет время, и ты поймешь.

Он закрыл глаза. Лин поняла, что пора уходить. И она ушла, по дороге поддав ногой кучу пыли и мусора, заметенных Ореном в угол. Сбегая по ступеням, она услышала его разъяренный вопль и улыбнулась. Пусть это послужит ему уроком. В следующий раз не будет подслушивать.

Вернувшись во дворец, Кел обнаружил Конора в его, Кела, кровати за чтением книги. В этом не было ничего необычного: Конор считал кровать Кела продолжением своей собственной и часто бросался на нее, когда испытывал потребность в драме.

Когда Кел вошел, принц сел и произнес:

– Как ты думаешь, ты скоро будешь готов продолжать тренировки? Или так и будешь бродить по дворцу, словно привидение?

Кел сбросил куртку и уселся на постель рядом с Конором. Только сейчас ему пришло в голову, что его новая привычка гулять по садам Маривента может послужить оправданием для внезапных отлучек.

– Я подумал, что мы могли бы начать завтра…

– Через два дня официальный обед с дипломатами, – сообщил Конор. – Я полдня сидел с Майешем, освежал знания малгасийского. Ты тоже должен прийти. Там будет сена Анесса, ты ей нравишься. Она, видишь ли, следила за твоим взрослением.

– Обед с дипломатами из Малгаси и Сарта, – хмыкнул Кел. – С двумя смертельными врагами. Как я могу устоять?

– Ты справишься, – пообещал Конор, и Кел понял, что ни о каком сопротивлении не может быть и речи.

Если Конор хочет, чтобы он пошел, он пойдет; в этом заключался его долг, цель его существования. Кел подумал о Короле Старьевщиков и разговоре насчет преданности. Для преступника преданность Кела была лишь качеством, которое делало его полезным. Андрейен видел эту преданность, но не понимал ее. В его мире верность и клятвы ничего не значили. Он жил в мире обмана и вымогательства, в мире, где власть не являлась чем-то незыблемым и могла мгновенно перейти от одного человека к другому. Разумеется, то же самое можно было сказать и о Горе, да и о дипломатическом мире, если на то пошло. Но и в этом опасном мирке Кел обязан был защищать Конора. Защищать не только от реальных, но и от невидимых стрел.

Конор, казалось, не заметил задумчивости Кела; он улыбался.

– Посмотри, что подарил мне Фальконет, – сказал он и протянул Келу книгу, которую читал.

Это была тонкая книжка в обложке из тисненой кожи. Конор с ухмылкой смотрел, как Кел открывает ее и изучает содержимое.

В первое мгновение он решил, что книжечка представляет собой сшитые портреты, которые Майеш недавно показывал им в карете. Но это было не совсем так. Да, здесь были изображения Флориса из Гелштадта, Аймады д’Эон из Сарта, Эльсабет из Малгаси и многих других, но… без роскошных нарядов и украшений. Принцесса Эльсабет была изображена на парчовом диване; она ела хурму, ее длинные черные волосы спускались до пола.

– Где он это взял? – пробормотал Кел, уставившись на картинку.

– Заказал, чтобы развлечь меня, – ответил Конор. – Можешь не сомневаться, Фальконету точно известен список принцев и принцесс, которых Майеш считает достойными партиями. Конечно, это плод фантазии художника, но, говорят, шпионы имеются при каждом дворе.

Кел поднял голову.

– При каждом дворе?

Конор задумался.

– Ты намекаешь на то, что здесь, в Маривенте, тоже действуют шпионы, которые делают зарисовки меня без одежды?

– Надо сказать, что я видел, как слуги шарили в кустах вокруг башни. Может, собирались подглядывать в окна?

– Что ж, пусть любуются на здоровье. Мне стыдиться нечего.

Конор потянулся к книге и перевернул страницу. Они увидели принцессу Аймаду из Сарта, прикрытую лишь тремя павлиньими перьями.

– Неплохо.

– У нее красивые глаза, – дипломатично ответил Кел.

– Только ты в такой момент способен высказаться насчет ее глаз.

Конор потянулся к книге и перевернул страницу.

Принцесса Анжелика из Кутани прикрывала грудь одной рукой. Глаза у нее были такие же, как на портрете Майеша: золотистые, словно янтарь, бездонные, загадочные.

Кел отвел взгляд.

– Дай-ка сюда. – Конор вырвал у Кела книжку и ухмыльнулся. – Чтоб мне провалиться, только посмотри на Флориса. То дерево не идет ни в какое сравнение с его гигантским…

– Банковским счетом, – мрачно произнес Кел.

– Нет, такого просто быть не может, – продолжал Конор. Он еще несколько секунд смотрел на картинку, потом швырнул книгу на ночной столик. – Наверное, Фальконет малость свихнулся.

– Все лучшие люди немного безумны, – заметил Кел. – У вас с ним одинаковое чувство юмора, Кон.