– Понятно, – сказала Лин. – И какой урок ты извлек из этой истории? Потому что лично мне ясно вот что: мудрости ашкаров доверяют только в том случае, если их слова исходят из уст
– Я извлек из истории Самуэля другой урок.
– Властью, которая используется для того, чтобы прислуживать королю? – тихо произнесла Лин.
Она полагала, что Майеш вспылит, но тот спокойно ответил:
– Поскольку рядом с троном всегда стоит ашкар, король вынужден обращать на нас внимание и помнить, что мы тоже человеческие существа. Работа, которую я выполняю, помогает защитить нас всех. Я не только представляю интересы Солта, я служу своего рода зеркалом. В этом зеркале правители Кастеллана видят наш народ, видят, что мы такие же люди, как они.
Лин вздернула подбородок.
– Ты говоришь мне это потому, что хочешь оправдаться? После того, как выбрал дворец и отказался от меня и Джозита?
Майеш едва заметно вздрогнул.
– Я не выбирал дворец. Я выбрал людей Солта.
У Лин возникло неприятное ощущение в области переносицы – предвестник головной боли. Она потерла лоб и спросила:
– Зачем ты говоришь мне все это?
– Я восхищен способом, который ты применила, чтобы попасть во дворец, – сказал он. – На мой взгляд, он указывает на понимание сути власти. Ты не могла проникнуть туда самостоятельно, поэтому нашла человека, который имеет доступ, и вынудила его выполнить твою волю.
«Это была идея Мариам», – чуть не сказала Лин. Но это не помогло бы Мариам, напротив, навлекло бы на нее неприятности.
– Принц был в ярости, – вместо этого произнесла она.
– И вместе с тем он был восхищен тобой, – сказал Майеш. – Я хорошо его знаю. Он сказал мне, что ты слишком уж умна. В устах Конора это комплимент. Он разозлился…
– Это плохо.
– Поверь мне, для него это к лучшему, – возразил Майеш и поднялся на ноги. – Мне также понравилось то, что ты не обратилась ко мне, – добавил он. – Конор дал понять, что ты хотела защитить меня. Когда ты сказала, что будешь молчать о Ловце Мечей, он, по-моему, тебе поверил.
Лин выдохнула. Она все это время гадала, известно ли Майешу о том, что она упомянула об истинной роли Кела в разговорах с принцем и самим Ловцом Мечей. Итак, он знал. Но если это его и рассердило, дед ничем этого не показывал.
– Я твоя внучка, – сказала Лин. – Разве уже одно это не делает меня достойной доверия в твоих глазах?
Майеш пожал плечами.
– Посмотрим, – сказал он и вышел.
После его ухода Лин вернулась в оконную нишу и вытащила из-под подушек бумаги. Как странно, думала она, принимать в своем доме деда – она столько раз представляла себе этот момент. Представляла, как осыпает его упреками, а он стоит, опустив голову, не зная, куда деваться от стыда. Конечно, ничего подобного не произошло. Но Лин обнаружила, что это ее вполне устраивает.
Складывая бумаги, она почувствовала сильную головную боль, вздрогнула, и листы рассыпались по полу. Она присела, чтобы собрать их, размышляя о том, что надо заварить чаю с куркумой, иначе боль усилится.
И замерла. Страницы лежали так, что она увидела то, чего не видела раньше. Две страницы явно были соседними. То, что казалось отдельными незаконченными рисунками, на самом деле было одним рисунком: такой же рисунок – изображение солнца с десятью лучами – она видела на обложках книг в квартире Петрова.
Не шевелясь, Лин смотрела на страницы. Петров был одержим камнем, который много лет назад случайно попал к нему в руки. А что, если у него имелась еще и книга Касмуны или какое-то другое сочинение наподобие этого?
«Ты пришла за его книгами – за этими мерзкими магическими книжонками с заклинаниями, которые запрещены законом, – так сказала хозяйка квартиры. – Я продала их скупщику в Лабиринте».
Лабиринт. Он находился совсем рядом, за стенами Солта, но ашкарская женщина без сопровождения не могла войти туда. Там ее не защитили бы ни Бдительные, ни сам Король Старьевщиков.
И тогда она услышала голос Майеша: «Ты не могла проникнуть туда самостоятельно, поэтому нашла человека, который имеет доступ, и вынудила его выполнить твою волю».
Сидя на полу, Лин, несмотря на головную боль, улыбнулась.
Еще в детстве Кел приучил себя просыпаться на рассвете. Тренировки с Конором и Джоливетом начинались рано утром. Сейчас, когда принц стал взрослым и отказывался подниматься ни свет ни заря ради того, чтобы махать мечом, в этом уже не было нужды, но Кел обрадовался, обнаружив, что его «будильник» еще функционирует. Он проснулся сразу после того, как солнце поднялось над Узким Перевалом.
Сквозь щель в занавесках в комнату проникал бледный свет. Конор крепко спал. На его обнаженной спине лежали тени от полога.
Кел бесшумно надел мягкие сапоги и серую одежду, которая должна была сделать его незаметным в полутьме. Когда он закрывал за собой дверь спальни, Конор не пошевелился.
