Спасский смотрел на него так, будто перед ним из моря вылезла Годзилла и топала по гостиной туда и сюда, оставляя на ковре мокрые следы.
– Пора взрослеть, мальчик, – сказал Имс мягко. – Я служу не начальству, а своей стране. Интриги интригами, но все-таки есть цель. Она простая – защитить мир. Вот только пути к этой цели ведут все как один сложные. С этим ничего не поделать, так что надо решать, делать выбор – да или нет. Хочешь ты этого или нет. Я – хочу. И как могу, как мы можем, – он взглянул на Тома, – мы идем к этой цели. Криво, больно, через кровь и грязь, но идем.
– Но это не моя страна, – бросил Антон, который, кажется, услышал только первые слова Имса. – И если ты думаешь...
– Я ничего не думаю, – устало сказал Имс. – Я решаю, подходит мне человек или нет. Ты мне подходишь. Тебе не приходило в голову, Антон, что все это время тебе самым поразительным, нечеловеческим образом везло? Повезло покинуть мир, где через несколько лет ты либо погиб бы в неминуемых катастрофах, либо, если бы твой мир пошел по другому пути, ты так и доживал бы свой век в редакции, глотая пыль. Спал бы со своей равнодушной женой и только бы и мечтал перед сном о несбыточном, а потом перестал бы даже мечтать. Но как ты сказал – это не твоя страна. Это даже не твой мир и, очевидно, не твоя война. Повторюсь – ты мне подходишь. Но дальше – решай сам. Я не могу тебя удерживать. Выбор за тобой.
– Я хочу уйти, – прошептал Антон, и, если бы в гостиной не царила абсолютная тишина, наступившая после слов Имса, его никто бы не услышал.
– Ты в своем праве, – пожал плечами Имс и обратился к Тому: – Этот пиджак, кажется, подходит. Хочешь, сходим на конюшню и прокатимся на пробу?
Том легко поднялся с дивана, похлопал себя хлыстом по голенищу сапога и сказал:
– Конечно, хочу. До утра понедельника мало времени, и я хочу оторваться на всю катушку. А то на совещании в понедельник, как пить дать, опять обрадуют каким-нибудь заданием, и времени опять ни на что не останется.
Имс пошел прочь, но услышал, как Том, проходя мимо насупленного Спасского, проговорил своим самым сладким голосом:
– На твоем месте я бы задержался с уходом хотя бы до воскресного вечера – Эмиль пригласил Нину. Хотя она тоже очень любит охотиться, как ты знаешь, так что будет ли у тебя шанс с ней пообщаться... не знаю, не знаю.
***
В конюшне Имс молча набросил седло на коня, застегнул подпруги, расправил уздечку. Рядом сопел Том, занимаясь тем же самым. В тепле конюшни ожидание тревожно пахло сеном, свежим навозом и лошадиным потом.
– Как думаешь... – не выдержал Имс.
– Подождем еще, – отрезал Том. – Я уверен, что...
– Черт, а что, если он уйдет?
– Перестань психовать! Куда он уйдет? Уйти и сожалеть всю жизнь о потерянных возможностях? Имс! Я все понимаю, это твой первый ученик, и ты сильно нервничаешь, но не надо сходить с ума. Дай парню простор, Имс, я тебя просто не узнаю.
– Что-то никто меня не узнает в последнее время, – злобно буркнул Имс, пиная сено в деннике.
Лошадь рядом с ним всхрапнула, не понимая, отчего сердится хозяин.
– Не нервируй лошадей, – тут же влез Том.
В светлом прямоугольном проеме в торце конюшни появилась длинная тень. Имс сощурился, пытаясь разглядеть, кто там стоит.
– Том, кажется, ты забыл новый хлыст в гостиной, – сказала тень голосом Спасского. – Я его тебе принес.
– Ну, я же тебе говорил! – прошипел рядом Том и тут же откликнулся громко: – Антон, пройди сюда, мы в четвертом деннике. Спасибо, но мой хлыст у меня с собой. О, и хлыст Имса тоже на месте. Наверное, ты нашел тот, что мы купили для тебя.
– Я не знаю правил охоты на лис, – сказал хмуро Спасский, подходя к стойлу и упорно не глядя на Имса.
– Все очень и очень просто, – бодро оповестил его Том. – Я тебе сейчас все расскажу, уверен, ты моментально освоишься.
Спасский повертел в руках хлыст, поднял голову и взглянул Имсу в глаза.
– Все у тебя получится, – сказал Имс и хлопнул Антона по плечу.
Охота обещала быть интересной.
The end.
