Сейчас его голову посещали разные мысли, что ложились одна на другую, даже не дав каждой в отдельности сформироваться в готовую идею. Лишь вскользь мелькнула мысль о том, что он определенно поправится пролежав в больнице несколько недель, после того как выберется отсюда. Он еще не знал, что не выберется. И что через 28 минут он умрет.
Не знал он этого и в тот миг, когда люди в масках догнали его у лесополосы и приставили ко лбу АК. Он не думал, что будет убит даже в тот момент, когда услышал шум выстрела из дула автомата, обжигавшего его лоб горячим. А кто думает, что умрет через какое-то время? Никто. Никто не думает. Даже сбросившийся с балкона 20 этажа, пролетая мимо второго, а потом и первого не думает, что умрет. Никто не думает.
Первым его увидел, тот что говорил с явным арабским акцентом. Он увидел его скрюченного, лежавшего калачиком в болоте, пытавшегося спрятаться под небольшим холмиком, поросшим мхом. Он окрикнул остальных и те словно стая коршунов в мгновение окружили его.
Их было четверо.
Двое из тех, что выдергивали ему ногти кусачками в машине, двое из тех, что ехали в Тойоте сзади.
«Наверное они услышали как я хрипел»…
Нет. Они этого не слышали. Они случайно увидели его. Но разве сейчас это так важно?
– «Кому ты набрал, собака?» – спрашивал один из них.
– «Кому?»
Он молчал. А чего откровенничать с теми, кто через пару минут пристрелит тебя?
А кому еще же он мог позвонить, как не своей жене. Ее номер был в списке «быстрого набора». Он до сих пор не понимал, как они не догадались его обыскать, когда похищали.
В перерыве между выдергиванием ногтей с большого пальца правой руки и указательного он сумел набрать номер жены одной клавишей левой руки в телефоне, лежащем в левом кармане брюк. Они этого не заметили. Браво, фонарик! Ты можешь многое. Определено – ты лучше Айфона. Определенно.
Жена подняла трубку, но не успев сказать «Алло» услышала на том конце провода мат. Отборный еврейский мат. И стоны. Стоны мужа.
Ее затошнило. Мгновенно. Вокруг за столом сидели его тесть и теща со своим младшим сыном. Поняв, что что-то не ладное, тесть быстро выхватил телефон из ее рук и начал громко кричать «Алло!».
Именно это «Алло» и услышали похитители. Да и он его слышал. «Зачем?». «Зачем?» – подумал он! Он секунды три сожалел о том, что они все-таки заговорили на том конце провода, но сожаление это куда-то улетучилось, когда воспользовавшись замешательством похитителей он выпрыгнул из машины.
Машины тут же притормозили и из них высыпали по двое из тех, что сидели на задних сиденьях двух Тойот. Первые две пули попали ему в право плечо.
…Третья пуля попала ему в позвоночник. Она вошла со спины, чуть выше таза, задев по дороге два позвоночных диска…
Поняв, что бессмысленно его о чем-то спрашивать они в мгновение приняли решение его убивать.
Видела бы его сейчас его 3-х летняя дочка. Она бы плакала. Плакала со страху. И уж наверное, она и ее мать с бабушкой и дедушкой должны были его сейчас жалеть. Но все было не так. Он жалел их.
Он представил дочку. Представил как она плачет и стонет «Папа». Как она сейчас смотрит на него. И ему стало так ее жаль…
Ему стало жаль свою жену, которую он действительно безумно любил. Жаль мать и отца, потому что они могут лишиться единственного сына. Он заплакал, представив лицо своей дочери, по которому скатывались крупные слезы. Он представил как берет ее лицо двумя руками, так что бы не отрывая четырех пальцев каждой руки от ее ушей можно было большими пальцами рук смахнуть ее слезы и улыбается ей в лицо. Он представил, как скажет ей, что любит ее. И что она его принцесса.
– «Йа Рабби!» 1 – всхлипнул он. Раздался выстрел.
Москва.
Конференц зал гостиницы «Президент»
14 октября 2009 года.
– 3 ряд… Правее… Еще праве… Молодой человек в белой рубашке… Ага. Спасибо большое.
Парень взял микрофон и не вставая начал говорить… – Ахмед Исрапилович! Если вы позволите я буду говорить не вставая. Я хочу сыграть с вами в игру…
В зале стало заметно тише. Гул, доносившийся с разных углов просторного зала резко поутих. Обычная, а как следствие скучная пресс-конференция в этот момент, как показалось многим присутствующим, должна была пойти в совсем ином русле, нежели изначально планировала администрация главы Адыгеи.
Молодой человек, лет 25. С двухнедельной щетиной на лице. Одетый в темно синего цвета джинсы и белую льняную рубашку. В часах на правой руке, по первому виду на которые можно было сделать вывод о том, что хозяин их как минимум состоятелен.
Парень продолжил. – Я хочу сыграть с вами в игру. Назовем ее «Русской рулеткой». Я выпускаю в вас обойму из 7 несложных вопросов.
Присутствующие в зале заметили как взгляд бывшего президента, а нынешнего главы Республики омрачнел. На лице четко проявились все признаки глубокой вдумчивости перемешанной с тревогой, связанной ожиданием чего-то явно не сулящего спокойного завершения обыденной пресс-конференции для адыгейской молодежи проживающей в Москве.
