Одно было непонятно: как это письмо дошло до столь солидного издания? Никто не знал ответа на этот вопрос, кроме посла Норвегии в США, протолкнувшего его публикацию, за игрой в гольф с главным редактором.
Записи в личном дневнике и очерки в газетах находили множество положительных откликов, так как затрагивали очень важное и сокровенное:
«В мире много жестокости и трагедий. Разве у нас так много поводов радоваться? Представьте состояние мужей на глазах которых насиловали жен. Состояние матерей, на глазах которых расстреливали их сыновей. (И помните, что мы в глазах своих матерей трехлетние малыши. Сколько бы нам лет не было.) Состояние отцов, на глазах которых избивали их дочерей. Представьте свою дочь. А теперь свое бессилие. Ублюдки заставляют смотреть на зверства. Таких историй сотни тысяч. Общество больно. У него опухоль. Метастазы. Ведь то о чем я пишу – реальность! Это, … твою, реальность!
Жизней, подобных таким сотни тысяч, и мир не рушится, когда некоторые из них обрываются.
Господь, прости нас и уничтожь такого рода нечисть.
Аминь.»
Казалось: «решено!» – Ларс будет писателем или журналистом, благо образование помогало ему в этом.
Но Господь распорядился иначе.
Умерла мать.
Это сильно подкосило его. Ему было безумно жаль ее. Но в не меньшей степени ему было жаль и себя. В детстве он, вопреки считавшемуся нормальным в ту пору времени идее, считал, что будет лучшим ему похоронить ее, чем ей его. Он понимал, что сколько бы ему не было лет, когда его не станет, он для своей матери останется таким, каким он часто видел себя на детском фото, где ему всего три годика. Старое такое, пожуханное фото.
Потом началась «эпоха» путешествий. Он объездил множество стран и континентов. Возможно это было воплощение давней мечты детства: он всегда хотел оказаться посреди брошенной плантации имея в помощники только гида не говорящего с ним на одном языке. В правой руке он представлял крупный мачете, ноги по колени в болоте и себя, расходующего огромное количество сил прорубая себе дорогу к спасению. Комары. Бандана. Пот. Да. И вот еще что. Гид обязательно должен быть усатым. Такие мексиканские усы. Усища прям. Вот такая вот давняя мечта детства.
Женитьба. Новые газетные публикации. Очерки о детях:
«Моему ребенку было два месяца. До рождения ему оставалось еще семь. Ростом он был в один сантиметр. И у него уже было сердце. Оно стучало так часто, что я сосчитать не смог насколько. Тук-тук-тук-тук… Есть среди вас кто-нибудь, кто осмелится сказать, что это не знамение величия Господа?». Сто семьдесят шесть восторженных писем в редакцию и тридцать семь хвалебных отзывов в других изданиях.
Дети. Ссоры. Примирение. Смерть.
Ева угорела на даче, в пригороде Осло. На даче, которую они строили с Ларсом на протяжении пяти последних лет. Они легли спать, забыв потушить керосиновую лампу, что стояла на столе и которой они пользовались стараясь вернуть себя в те года, когда оба были безмерно счастливы. Его, пожарные успели вытащить из горящей избы, а жену даже не смогли найти. Уже на утро обыскивая останки деревянного строения тело жены было найдено под кроватью. «По всей вероятности, не зная что делать и куда бежать, она приняла единственное неправильное на тот момент решение – залезть под кровать. Простите. Мы ничем не могли ей помочь» – отчитался инспектор пожарной службы.
Спустя пол года Ларс устроился на пожарную станцию. С публицистикой было покончено.
Благо двое детей не обделили Ларса благодатным потомством в виде кучи внуков и внучек и, наверное, это и была та последняя радость, что он получал в своей жизни.
Старший сын, как обычно в последние выходные месяца привез детей к отцу. Старшая внучка заменяла няньку остальным детям и пока Ларс рассказывал внукам сказки, сидя в центре комнаты на кресле, она либо накрывала стол, либо начинала прибираться в доме у деда.
Но рано или поздно сказки заканчивались и тогда внуки получали солидную дозу «треша», в виде веселых рассказов деда о его бурной молодости.
«Рассказывал ли я вам занятненькую историю о наркозе? Расскажу, расскажу обязательно. Вот только имена немного изменю, а уж вы, будьте любезны, и сделайте вид, что не понимаете, что речь пойдет о друге вашего дедули Демисе. Договорились? Ну тогда поехали.
Жил был у берегов Средиземного моря некий Демис. Человек строгих правил. Даже деспотичный в каких-то вопросах, как-то в вопросе ущемления прав своей жены Лины. Дети семейства Демиса побаивались его как огня. Иные даже чурались встречаться с ним в коридоре. Один только взгляд пугал многочисленных детей славного семейства. Поговаривают даже, что дети дали ему прозвище «Дракула».
И вот однажды случилось ему лечь на операционный стол. Операция несложная, но все же для пущей верности требующая определенной дозы наркоза.
Успешно прошла операция. Ничего не скажешь.
