Я подхватилась было будить друзей, но тут же осеклась, поняв, что Тертен давно уже свернулся под одеялом, и до конца будет играть роль невиновного. И на месте приятелей я бы поверила ему намного более вероятно, чем мне. Оставалось действовать самой. Аккуратно запихав кинжал за пазуху, накинула на пижаму халат и как можно сильнее затянула пояс. Чтобы, не дай боги, оружие не скользнуло в штанину или не ранило меня же саму. Сердце словно перестало биться, уши до боли в голове вслушивались в мои осторожные, но казавшиеся слишком громкими, шаги. По телу пробегали мурашки, но в душе бушевал такой ураган, что сейчас обращать на них внимание было глупо. Раздраженно стукнув дверью, я ввалилась в спальню парней. Тертен достаточно правдоподобно зевнул, садясь на кровати и щурясь. Красивое тело командира отряда явно было напряженно до последней жилы, чтобы ни одним движением не сдать его обладателя. Но сейчас мне было не до подобных пустяков. Я вглядывалась в глаза приятеля, серые, каменные, полные решимости идти до последнего и на последние. Вот только ради чего?
За его спиной перекатил голову по плоской подушке веисталь. Но не проснулся, только повернулся во сне спиной к свету. Я из последних сил попыталась удержать себя от искушения броситься к Хэну и закрыть его собой, как орлица свое потомство.
— Мелитриса, что тебе нужно в столь позднее время? — поинтересовался Тертен. Даже глаза потер для достоверности. Я почувствовала, как на лицо наползает гримаса ненависти. Абсолютной, непреодолимой ненависти к тому, кого совсем недавно готова была голыми руками тащить из клетки.
— Тертен, ты хоть сам-то понял, что сделал? Ты привел к своему собственному логову охотников. Да если они придут, то грамот тебе не выпишут, а прикончат самого вместе со мной, Клен и Ирсианом. А возможно и Хэном, хотя, может быть, его потом убьют, предварительно допросив в пыточных застенках! — я старалась не орать, но в голосе то и дело прорывались нехорошие ноты. Приятель по-прежнему недоуменно смотрел на меня.
— Ты о чем, Мелитриса? Если тебе какой сон приснился, ты лучше к волшебнику нашему обратись. У него всегда найдутся травки там всякие успокоительные. Он сегодня их целый ворох набрал…
— Тертен… какая же ты сволочь. И ради чего ты это творишь? — я страдальчески прикусила губу, пытаясь не расплакаться. Глава королевской охраны перевел на меня ненормально сухие глаза. Похоже, он понял, что дальше просто не имеет смысла врать.
— Ради тебя… Извини, Мелитриса, но я не привык проигрывать. И никогда не думал, что так глупо, так странно влюблюсь.
— А Клен? — задала я самый идиотский вопрос из пришедших в голову. Приятель, точнее уже враг, вздохнул, вытирая лицо ладонями. И мне стало ясно, что она-то уж точно сейчас не занимала его мысли. Впрочем, как и весь остальной мир. Я хмыкнула. Прав был Ирсиан, говоря, что ради своих чувств и интересов его начальник мог пойти на все, поставить себя выше других. Он хотел подругу, он ее получил. И ему не важно было, что она бегает за утешением и советом к магу, что сама пользуется Тертеном, как красивой вещью. Надоела — распослал ее куда подальше, принявшись за новую цель. Только бы обладать, только бы держать при себе на золотой цепи из иллюзорной любви. Или даже брака, если понадобиться. И плевать на операцию, на спасение королевства. Даже просто на своих друзей, на свою совесть.
— Ты не понимаешь… — хриплый голос Тертена заставил меня вернуться из мира рассуждений в маленькую комнатку с двумя кроватями. Да, я не понимала и не принимала этого. Я готова была отказаться от него, чтобы не предавать Клен. Я готова была прямо сейчас умереть на плахе ради веисталя. Или даже отпустить его к другой… Но не так, не такими пустыми жертвами добиваться расположения. Идти по трупам ради любви, стоит ли сама любовь того? И любовь ли это? А может, это и есть то самое прекрасное чувство, когда идешь вперед, не замечая перед собой препятствий и рубя головы всем, кто помешает тебе закончить этот путь?
— Ты не понимаешь, Мелитриса, — повторил парень, — я никогда никого так не любил, как тебя. Я с первого дня начал втягиваться в зыбучие пески, а ты все больше меня туда запихивала. Ты меня не отпускала своей неоднозначностью. Я же видел, что ты относишься ко мне не так, как ко всем остальным. Но ты старательно отодвигала меня, зачем только? Для Клен? Чтобы сделать и меня и ее несчастными. Она бы смирилась, нашла утешение. А я был с тобой… но я глупо продолжал подчиняться, потому что чувствовал себя виноватым. Потому что еще какое-то время продолжал думать, что смогу побороть в себе эту любовь. Я честно подпитывал свою привязанность к Клен, но оказался слишком слабым. А потом понял, что ничего не осталось между мной и ней. Что я всего лишь цеплялся за нее, как за друга, за человека, который всегда рядом и всегда может помочь. За привычку, за старую прихоть. Но, когда я очнулся, было поздно… Я даже не могу его ненавидеть. Он невиновен, что встал на моем пути.
