— Тургон, так ты подозреваешь кого-то из Валар или айнур, — кроме Мелькора? — нахмурился Кирдан. — Кто мог убить его? Или… её?..
— Его, скорее всего, — усмехнулся Саурон. — Если этот осколок действительно фрагмент тазовой кости — это мужская кость. По крайней мере, исходя из того, что я знаю о костях людей и эльдар. Хотя… хотя… кто его знает! Тургон, интересно, а на твоих тазовых костях остались следы родов? Кстати, если тебя убьют, я получу твои останки? Пенлод, эй, я бы очень хотел потом иметь хотя бы его скелет. Договорились?
— Кирдан, я ничего не знаю, — ответил Тургон. — Я могу только предполагать. Очень может быть, что сам Мелькор убил того, кому принадлежал этот череп, — сказал Тургон, — и ему хотелось скрыть это от остальных Валар.
— Но ведь материалы… кости… нашли ещё до освобождения Мелькора из заточения! — возразил Маглор.
— Ты неправильно всё понимаешь, Макалаурэ, — сказал Тургон. — Вспомни, что Валинор не возник из ничего. В начале времён, когда Валар обитали на острове Альмарен, Валинор или, по крайней мере, часть земли, которую Валар после превратили в Валинор, уже должна была существовать, но она была пуста и необитаема. Кто-то спрятал это тело в месте, куда — как ему (или ей) казалось, никто и никогда не заглянет. Если в убийстве виновен Мелькор, то это могло выглядеть так: он убил одного из своих братьев до того, как уничтожил Светильники Валар, Иллуин и Ормал, а Валар были вынуждены покинуть Альмарен и обосноваться в Валиноре. Очень может быть, что Мелькор убил его за то, что ему было известно о планах Мелькора уничтожить Светильники. Я знаю историю (она была в «Анналах» Квеннара), что Мелькор помогал строительству Светильников и нарочно внёс в их конструкцию ошибку, из-за которой они рухнули сами: убитый мог это понять и поэтому от него избавились. Мелькор мог заманить его на земли, которые позднее стали Валинором, избавиться от него там и там же спрятать тело. Ему просто не повезло: после того, как Альмарен перестал существовать, Валар выбрали место преступления, чтобы обосноваться там. Тогда выходит, что именно поэтому Мелькор так отчаянно стремился заполучить Сильмариллы и бежать из Валинора: если бы кто-то понял, что произошло, наказание за такое убийство было бы более жестоким, чем за всё, что он сделал до этого и его собратья могли попытаться вообще устранить его из Мира. Но может быть, его — или её — убил и кто-то другой.
— Турукано, что с тобой?! — спросил Финрод. — О чём ты говоришь? Мне кажется, ты помешался. Кто, кроме Мелькора, может быть способен на такое?!
— Знаешь, Финдарато, — сказал срывающимся голосом Карантир, — я что-то тебя не понимаю. Нашего отца Феанора всё время обвиняли в том, что он хочет убить своего брата Финголфина, и Валар этому верили. А ведь никто из нас тогда не мог представить себе не только что такое «убийство»: мы даже плохо понимали, почему ушла из жизни мать Феанора, Мириэль, и что вообще с ней случилось. Мне кажется, раз так, значит, убийство для них — что-то, с чем они уже сталкивались. И… — Карантир тяжело вздохнул, потом сжал кулаки и продолжил: — Когда это случилось, они могли не понимать, что делают. Я ведь не хотел повредить Финвэ, когда ударил его. Я мог его убить. Может быть, и дядя Финарфин не хотел ему повредить: он просто был в ярости. Но ведь Финарфин сделал это. Финвэ убили. Точно так же тот, чей череп тогда нашёл Макалаурэ, мог погибнуть по такому же стечению обстоятельств.
— Но Валар, как Самовоплощённые, не могут желать… — возмущённо начал Финрод.
— Финрод, — сказал Кирдан. — Здесь присутствует кое-кто, кто, может быть, мог бы объяснить тебе это лучше, — и он бросил взгляд на Гельмира, — но всё, что обладает разумом, обладает и личностью. Как правильно пытался сказать тебе Карнистир, личность, обладающая волей, может совершать самые разные поступки, которые не всегда будут обусловлены разумом, каким бы высоким и развитым он ни был.
— Но Валар не могут… — снова начал Финрод.
— Достаточно сказать… — неохотно выговорил Гельмир, пристально глядя Финроду в глаза; тот вздрогнул и опустил глаза, узнав в нём Ульмо, — достаточно сказать тебе, что сейчас Мелькор — не единственный из Валар, кто познал страх. Но вообще-то я тоже хотел бы знать, кого же из нас ты подозреваешь, Тургон?
— Я не могу высказываться на этот счёт, — сказал Тургон, выговаривая слова резко и отрывисто, как будто кругом был ледяной холод, — но если это не Мелькор, и Мелькор понял, что произошло, то он решил, что ему будет очень выгодно иметь эту вещь, вечное напоминание о преступлении, при себе. Тогда получается, что тот, кто убил одного из себе подобных, только рад, что Мелькор вместе с камнями покинул Валинор, и не заинтересован ни в его наказании, ни в возвращении Сильмариллов. А ты что-нибудь помнишь об этом, Майрон?
— Нет, — сказал тот, пристально смотря на Тургона. — Ничего.
