— До свидания, Нельо, — сказал Феанор. — И пусть Фингон не волнуется за своего отца. Я найду и верну его, чего бы мне это ни стоило.
Огненная пелена разостлалась у него перед глазами; очнувшись, он увидел встревоженное, с покрасневшими глазами, лицо Тургона — и снова потерял сознание.
Под её ногами было разрубленное хрупкое тело подростка-Мелькора — и одновременно это было гигантское облако космической пыли, в котором тускло мерцал коричневым тлением остаток его сознания. Облако холода окружало их, и она стояла на коленях в пустоте. На её вытянутой руке, прикрытый другой рукою, был маленький, как мышь, тёплый комочек: Финголфин. Ему, порождению того мира, который она покинула, нельзя было находиться здесь: он был ни живым, ни мёртвым, навеки застынув в безвременьи. Раньше её любовь создавала звёзды — превращая грозные дальние светила в ласковые, безобидные огоньки на светлом небесном своде, который раскинула она. Теперь вся её любовь сосредоточилась на этом крошечном существе. Она подтянулась к нему; вот Финголфин стал размером с кошку, вот она рядом, такая же, как он. Она обняла его, жалея и одновременно в глубине души немного радуясь: как невыносимо было бы вечно быть здесь, думая о том, как он там, не приходится ли ему снова мучиться, переживая несчастья своих детей или сражаясь с ещё одним обезумевшим айну.
— Элберет! — услышала она вдруг, и её взор окатила волна света. Перед ней стоял светящийся силуэт; он двоился, и снова сливался в одно; она помнила, так часто было в дни до начала Мира.
— Рамандор? — назвала она Макара его старым прозвищем.
— Да, Рамандор и Равенни.
— Или Магрон и Магринта, если хочешь.
Теперь их снова было двое.
— Спасибо, что спасла моего брата, — сказал тот, кого в Арде называли Феанором.
— Верни его обратно, пожалуйста, — попросил тот, кого называли Майроном.
— Возвращайся, прошу тебя, — сказал тот, кто был Феанором. — Мой брат готов был отдать жизнь за то, чтобы ты не уходила. — Он протянул светящуюся руку и в глубинах Пустоты она вновь увидела маленький мир, из которого ушла вместе с Мелькором. — Мы проследим за тем, чтобы Мелькор не вернулся вслед за тобой. Он останется здесь.
— До свидания, Ноломэ! — сказал тот, кто был Майроном.
— Будь счастлив, брат, прошу тебя! — сказал тот, кто был Феанором.
Занавес огня окатил её, и за ним исчезло из виду то, что осталось от Мелькора, а она опять устремилась к своему любимому миру.
Вместе с тем, кого там полюбила.
Майтимо очнулся в постели — свежее бельё, пахнущее медом и липой, мягкая подушка, тёплое одеяло; он почувствовал, что весь дрожит.
Маглор смущённо улыбнулся ему и погладил по руке; Карантир, такой же высокомерный и величественный как раньше, в красном кафтане и хрустящей белой рубашке, поправил одеяло, покачал головой и накинул ему на ноги ещё одно покрывало.
— Этого мало, надо принести грелку! — раздался раздражённый женский голос.
Сначала Майтимо не мог понять, кто это, потом осознал: ведь это же Луиннэтти, — то есть её тело, — а раздаёт указания, как всегда, Куруфин.
— Тебе надо поесть, — ласково сказал Амрод — так же, как он говорил Келегорму, когда ухаживал за ним.
И Келегорм тоже был тут: он сидел в ногах кровати, сжавшись, словно стараясь укрыться от всех и не сводил с него глаз.
Он так любил их всех, что чуть не расплакался; и они все тоже с любовью смотрели на него. «Хорошо, что Кано вернулся», — подумал он, глядя на Маглора.
Вернулся?.. Откуда?
Воспоминания горой обрушились на него; он не мог поверить тому, что видит, не мог поверить, что то, что произошло с ним, было на самом деле — и он испугался, до смерти испугался: неужели всё это там, в пропасти, было сном? Неужели Фингон?..
— Я тут, — Фингон пожал его левую руку, и наконец, Майтимо почувствовал: Фингон сидит рядом с ним, он всё время здесь, и это тёплое у его левого плеча — это его бедро и бок. Майтимо оглянулся: все смотрели немножко неодобрительно. Да, наверно, они хотели, чтобы тут были только они, его братья, но прогнать Фингона они всё-таки не смогли.
— Спасибо, — сказал он, — сейчас, подождите немного, я поем. И мне вправду холодно. Может, грелка и не помешает.
Фингон наклонился, заглянул ему в глаза, и Майтимо, наконец, снова увидел его исхудавшее, потемневшее, но всё такое же прекрасное лицо.
— Майтимо, а у меня кое-что для тебя есть, — улыбнулся Фингон. — Келебримбор нашёл это на развалинах Ангбанда.
Он раскрыл ладони и Маэдрос с ужасом увидел в них выброшенный им обломок короны Мелькора.
— Нет! — с ужасом прохрипел Майтимо. — Нет… нет… я не могу… так нельзя… не надо… — Он хотел было сказать «выброси», но знал, что это не поможет. Дыхание застыло у него в горле.
— Ты с ума сошёл, Финьо! — воскликнул Маглор. — Что ты делаешь! Ты его убьёшь! Майтимо, не бойся, пожалуйста, он просто шутит, как всегда. Там уже ничего нет.
Фингон в подтверждение его слов повернул корону: на месте, где пылал камень, была лишь пустая, оплавленная дыра.
— Да и то, что там было, не было тем, что утратил наш отец. Не было Сильмариллом, — подтвердил Карантир. — Если хочешь, мы сейчас тебе всё расскажем.
