====== Глава 50. Начало новой жизни ======
Комментарий к Глава 50. Начало новой жизни upd: БЛИН БЛИНСКИЙ :(
Я ЗАБЫЛА ПРО ПИСЬМО, И МНЕ НИКТО НИЧЕГО НЕ СКАЗАЛ!!! :(
Перезаливать главу не буду, просто вставлю туда, где оно должно быть:)
Два дня назад
— Майтимо! — воскликнул Тургон. — Майтимо, дорогой мой, я в тебя верил! Я верил в тебя! Финьо!.. — Тургон схватил старшего брата в объятия и поднял — ласково и бережно.
Келегорм бросился к Майтимо, упал перед ним на колени — и застыв, несколько минут держал в своей руке его правую руку и поглаживал пальцы, пока, наконец, Элеммакил не вывел его из оцепенения: он закрыл Майтимо своим плащом, наконец, нащупал пульс и стал звать остальных. Вплоть до этого момента и он, и Келегорм не верили, что Майтимо всё-таки можно найти и спасти: они оба были практически уверены, что тот навсегда исчез под руинами Ангбанда. Про себя Элеммакил считал просьбу Тургона отправиться сюда на поиски братьев Келегорма бессмысленной и опасной и никак не мог понять, на чём основано убеждение Тургона, что Морготу скоро придёт конец — пока они не увидели то, что увидели.
— Это просто телесное и духовное истощение, Келегорм, — сказал Эолет. — Не бойся, твоему брату нужен только покой и тепло, и через три-четыре дня он совсем поправится.
— Спасибо, — ответил тот. Келегорм украдкой оглянулся на Фингона и Тургона. Элеммакил заметил, что Келегорм слегка улыбается, но в это мгновение он сам никак не мог понять, кого же Тургон может так обнимать и целовать, поглаживая по неровным, рваным прядям волос.
— Финьо! — Тургон снова поцеловал Фингона в щёки и в лоб. — Финьо, я сейчас начну реветь. Наверно. Я тебя очень люблю.
— Турьо… — Фингон робко отстранился. — Турьо… постой… подожди. Подожди, пожалуйста. Ты не знаешь. Ты ничего не знаешь. Я… Ты ведь не знаешь, что со мной случилось. Всё это время я…
— Финьо, любимый! — воскликнул Тургон дрожащим голосом, в которым слышались и смех, и слёзы. — Финьо, не говори чепухи. Ты думаешь, я не узнал тебя, когда был в плену там, в Ангбанде? Думаешь, я мог тебя не узнать? Майтимо мог тебя не узнать, Ломион мог тебя не узнать, но я-то, Финьо, я… я знаю тебя с рождения, мы десятилетия жили в одном доме, ели за одним столом… Финьо, я узнал тебя почти сразу. В первый день, когда ты появился в моей комнате. Когда ты начал убираться. Когда доставал из-под кровати огрызки. Когда готовил. Когда я попробовал то, что ты приготовил. Да, пусть я видел не тебя, пусть ты не признался мне, пусть ты назвался Гватреном, пусть на твоём месте я видел кого-то другого, почти незнакомого, но я же знал, что это ты! Во всём, кроме внешности и голоса, это был ты. И твой голос иногда становился почти прежним, милый Финьо. Я даже своему сыну дал имя, Гилфанон, «Рождённый под белым покровом», думая о тебе. О том, как ты всё время там защищал меня, рискуя собой, как решился всё-таки выручить меня и моё нерождённое дитя… Я просто… — он, наконец, судорожно всхлипнул, — я просто очень боялся узнать, как ты на самом деле выглядишь. Я видел, что ты ходишь с тростью, видел, что тебе тяжело. Я думал, всё гораздо хуже. Тогда, когда мы с тобой расставались в лесу, помнишь? — я всё-таки оглянулся и увидел тебя. Увидел сначала твои руки, потом — тебя самого в обрывке завесы Мелиан. Гортаур мог скрыть тебя от всех, даже от Мелькора — но перед завесой Мелиан даже он был бессилен: он не знал, как она устроена. Я понял, что был прав, что ты в плену и что тебя надо спасать.
Фингон ничего не мог сказать и безудержно плакал, обнимая брата.
— Прости, что я согласился оставить тогда тебя и своих детей, — выдохнул Тургон. — Но у меня не было другого выхода. Когда ты мне объяснил, что остался здесь ради отца, я понял, что вытащить тебя отсюда одного не удастся. Ты сам не уйдёшь.
— Когда… — выговорил Фингон, — когда, что я тебе объяснил?
