— Я спросил тебя, почему ты стал служить Гортауру. Ты ответил, что подумал бы обо мне плохо, если бы я на твоём месте не поступил бы так же. Если ты так мне сказал, это могло означать только одно: ты поступаешь так ради нашего отца — или брата: тогда я не знал, что и Аракано там, но теоретически такое можно было предположить. Обратиться к тебе, как к Фингону, я боялся даже наедине и за стенами Ангбанда: нас могли подслушать. Но я знал, что ты не будешь лгать мне ни при каких обстоятельствах, даже изображая из себя кого-то другого. Тогда я понял, что должен выбраться любой ценой, и что единственный способ освободить тебя из этой клетки — разломать её совсем. Я не знал, — Тургон вздохнул, — не знал, кто держит в плену отца. Если тот, ради кого ты остался там, был в руках Мелькора, практически никакой надежды не было. Но ты не раз говорил мне, что служишь Гортауру, а не Мелькору. Я пришёл к выводу, что, во всяком случае, твоя жизнь зависит от Гортаура, и с очень большой вероятностью от него же зависит и жизнь отца, поскольку если бы отец был в руках Мелькора, у тебя вряд ли была бы хоть какая-то надежда на то, что его оставят в живых или хотя бы перестанут мучить, и ты вряд ли согласился бы стать одним из слуг Мелькора и Саурона. Сломать клетку можно было, только посеяв раздор между Сауроном и Мелькором. Может быть, Финьо, когда ты обратился к Саурону, чтобы родить ребёнка, ты был так озабочен своими личными проблемами, что ни о чём не думал, — Тургон всё-таки не удержался от такой шпильки в адрес брата, — но я, когда он проделывал всё это со мной, был потрясён его силой. Я решил, что на такие перемены в теле Детей Илуватара способны только Валар. И я стал надеяться, что он всё-таки сможет противостоять Мелькору, если я докажу ему, что Мелькор не рассказывает ему всё, что знает о Сильмариллах. Больше всего на свете Майрон не любил, когда его держали за дурака.
— Ты нарочно старался столкнуть его с Мелькором? — спросил Фингон. — Всё время намекал, что Мелькор его обманывает?.. Нарочно? Но ты же понимал, что Майрон может погибнуть?..
— Он знал, что делает, Финьо, — сказал Тургон. — Майрон знал, с кем имеет дело лучше, чем кто-либо из нас. Я надеялся, что они убьют друг друга, но так, как получилось, — ещё лучше. Возможно, мы снова потеряли нашего отца — я не верю, что навсегда — но отец, надеюсь, увидел, как осуществилось то, чего он хотел: Мелькор пал. Вижу, Финьо, ты недоволен мной. Ты тоскуешь по отцу и думаешь, что мог бы его спасти. Нет, не мог: он вряд ли бы тебе это позволил. И тебе жалко Майрона. Ты, наверное, считаешь меня неблагодарным, раз для меня и для тебя всё обошлось. Но подумай сам, для скольких наших друзей и родных всё кончилось очень плохо. — Он вздохнул. — В каком-то отношении я действительно могу быть благодарен Майрону: я никогда не думал, что могу начать жить заново, что я когда-нибудь снова буду не один и что у меня будут любимые сыновья. Ну, может быть, и дочь опять когда-нибудь появится.
— Я тоже способствовал этому, Турьо, — вздохнул Фингон. — Я понял, что ты захочешь, чтобы убийца Финвэ был наказан, и мне очень хотелось, чтобы ты узнал правду, чтобы хотя бы не подозревал меня, когда выяснится, что я там был — а что теперь это всплывёт, я уже не сомневался. Я не мог действовать прямо, поскольку поставил Майрону условие — я служу ему, но ничего не рассказываю о своей прошлой жизни, о своих родных или подданных. Я оставил Майрону анонимное письмо, в котором намекнул, что не всё так просто, и что к гибели Финвэ были причастны несколько его родных. Думаю, он всё понял (хотя и допускал, что письмо мог каким-то образом оставить ему ты), и с того момента правда должна была открыться непременно…
Они все отъехали подальше и разбили палатку у дороги. Маэдрос всё ещё был без сознания, и Эолет посоветовал до утра оставить его в покое.
А на следующее утро к домашним Тургона присоединились вернувшиеся из гостевания у Келеборна Амрод, Финдуилас и Куруфин с Луинэтти.
— Давай, правда, отвезём Майтимо к тебе домой, Турьо, — сказал ближе к вечеру Амрод. — Почему же Нельо и Кано ни слова нам не сказали об этом путешествии — что за безумие! Я до сих пор не очень понимаю, что тут случилось, но ведь Ангбанда больше нет — значит, и Мелькора тоже?.. А где же Сильмариллы? Что нам теперь делать?
— Мелькор исчез, — кивнул Тургон, — и, надеюсь, насовсем. Я был достаточно близко, поскольку я после того, как уехал из Гаваней, уже понимал, что может случиться, а когда я узнал, что Кирдан и Гельмир поехали сюда с твоими братьями, у меня уже исчезли все сомнения. Я так рад за Майтимо. Но где же… — Он беспокойно оглянулся, но тут же с облегчением вздохнул: на дороге показался Маглор.
Маглор был не один. Увидев старую, потрёпанную палатку Амрода, он радостно бросился к ним, но ему навстречу вышел Элеммакил, который, ко всеобщему удивлению, сбил Маглора с ног мощной оплеухой.
— Элеммакил, прошу тебя, перестань! — прикрикнул на него Тургон.
— Ещё чего! Мерзавец! — закричал Элеммакил и ещё раз пнул Маглора изо всех сил.
