В холодном подземелье тускло горел, мерцая, лишь один голубой светильник. Но Белемир уже знал дорогу. Дойдя до конца зала, он встал на колени и зажёг зелёную лампу, которую принёс с собой. Юноша легко поднял каменную крышку и заглянул внутрь. Когда Саурон запер Андвира здесь, в своём холодильнике, судьба оказалась милостива к истерлингу: в отчаянии пытаясь выбраться, он ударился головой об крышку, и, когда жизнь оставляла его, был без сознания.
— Дядя Андвир, — прошептал Белемир. — Значит, он и правда здесь.
Дела у обитавших в северном Хитлуме родичей Белемира шли неважно, и гибель его отца Андрога стала лишь последним ударом. От дома Ульфанга теперь остался лишь он один. Все остальные погибли в междоусобицах, были убиты собственными рабами или наложницами или умерли от пьянства; в распрях из-за остатков королевства Фингона и Финголфина не щадили даже маленьких детей, не говоря уж о женщинах. Другие князья тоже погибли, почти не оставив потомства: Бродда был убит Турином Турамбаром, хитрого Лоргана и его старших сыновей отравила молодая жена. Саурон, возможно, навёл бы порядок среди истерлингов, но Мелькор открыто выразил своё неодобрение по этому поводу: они были его любимцами, и ему казалось, что чем больше среди них зла и убийств, тем сильнее страдает и народ Хитлума. Отчасти это было так, но после Битвы Бессчётных слёз успело пройти уже два людских поколения: родилось много детей от насильных, горестных, но всё-таки смешанных браков.
Андрога и Андвира родичи не особенно любили: их матерью была дочь верного эльфийским королям Борлада из дома Бора, а сын Андрога Белемир и вовсе родился от местной женщины из дома Хадора Златовласого: он унаследовал раскосые глаза и резкие черты лица от деда, Ульфанга-младшего, сына Ульдора, а от матери — белоснежную кожу и золотые волосы. Зато среди остальных жителей Хитлума Андрог поначалу пользовался доброй славой: рядовые воины-истерлинги считали его истинным вождём, да и местные скрепя сердце признавали, что внук Борлада не так уж плох. Андрог был умнее многих собратьев: он читал книги, расспрашивал стариков о древних временах, знал не только синдарин, но и квенья. Потом он стал говорить соплеменникам, что им от Мелькора никакого толку уже нет: награбленные богатства растрачены, о мире, покое и достатке можно только мечтать. Даже когда Андрог объявил, что поклоняется другим Валар и стал приносить Оромэ и Нессе кровавые жертвы, как некогда его предки-истерлинги приносили их Мелькору, от него не отвернулись: напротив, он нашёл множество последователей.
Белемир мог бы сказать, что день, когда зловещий посланник Мелькора (теперь он знал, что это был Келегорм) оставил от Андрога лишь безголовое тело, поставил крест на всех его надеждах. Но на самом деле он чувствовал, что затея отца ничем хорошим не кончится. Само по себе принесение людей в жертву Белемир не считал чем-то дурным: ему лишь не верилось, что это может привлечь внимание Валар. Даже если Оромэ даровал силу и удачу детям нолдор и других эльфов, он не обязательно должен был отозваться на призыв людей. Да и завоевать любовь подданных таким образом трудно, даже если на дереве со вскрытыми венами будут висеть только дети рабов: ведь в рабов нередко обращали тех, кто не мог заплатить долг, остался сиротой или просто случайно убил княжескую лошадь или собаку.
Если бы Андрог погиб несколько лет спустя, было бы легче. Но сейчас Белемир был слишком молод: в качестве вождя его не приняли бы. Да и у отца было много врагов… Вот если бы рядом был дядя Андвир! Старший брат отца, умный, опытный, больше пятнадцати лет служивший Саурону и знавший многие тайны. Белемир встречался с дядей лишь пару раз, но он произвёл на него впечатление.
Они с отцом уже давно не имели от Андвира известий. После гибели отца, скрываясь в лесу, Белемир увидел на дороге Гватрена, который как-то приезжал к ним с Андвиром. Поскольку Гватрен был один, Белемир всё-таки осмелился приблизиться к эльфу и спросить, что случилось с его дядей.
Гватрен ответил:
— Прости, юноша, но твоего дяди уже нет в живых. Майрон казнил его за непослушание.
Белемир замер; затем он взял себя в руки и спросил:
— Как? За что?
— За что — тебе не подобает знать. Как? — запер его в морозильнике в подвале, где он проводит свои опыты. Надеюсь, его смерть была быстрой. Ты хотел ещё что-то спросить?
— Нет, — сказал Белемир и ринулся обратно в лес. Он без сил опустился на снег, закрыл лицо руками.
Но потом он встал и пошёл в своё лесное убежище. Уже через неделю он наизусть затвердил обе отцовские книги. Если б не мороз, его дом было бы легко отыскать — кругом рядами были разложены трупы животных и птиц. В розовых закатных лучах зимнего солнца Белемир снова и снова выкрикивал заклятия. Пот градом тёк с его лба: у его ног в ужасе метался, пытаясь взлететь, заяц, в которого он вселил душу вороны.
