— Что это? Что со мной? — простонал он. - Что? Что вы со мной сделали? Мне… мне больно… везде больно… Это не я. Не я. Я же не такой. Это же не я. За что?
— Я не хотел, — сказал Белемир. — Я призвал твой дух в тело своего дяди. — Белемир коснулся рукой груди Андвира; сердце билось пока слабо и медленно. Скорее всего, Андвир мог двигаться и разговаривать только потому, что в него вселилась сильная и горячая душа квенди; человек, если бы его душу действительно удалось призвать, ещё долго был бы без сознания. Белемир стал опасаться, что, резко двигаясь, эльф повредит тело Андвира. Он колебался: пытаться ли бежать одному или довести дело до конца.
— Мне очень нужно вернуть дядю Андвира, — продолжил Белемир. — Если ты мне поможешь…
И тут над их головами зажглись голубые огни. Белемир сжался, вцепился в бесполезный кинжал, готовясь встретить яростный взгляд Саурона.
Но это был всего лишь Натрон.
— Давно не виделись, Андвир, — сказал Натрон. — Тебе разрешили оттуда выйти? Что ты на меня так смотришь? Вставай. Белемир, подними его и усади в кресло, я не могу разговаривать с человеком, который валяется в луже.
Белемир увидел, что в одной руке Натрона был метательный нож, в другой — длинный, тонкий, острый как спица, кинжал. Ему пришлось повиноваться.
— Как меня зовут? — спросил Натрон, глядя в глаза Андвиру. — Кто я?
— Я тебя не знаю, — ответил тот на квенья. Большие светло-серые глаза Андвира впервые оглядели помещение целиком, и он, видимо, осознал где находится. — Я тебя не знаю, прислужник Моргота, и не хочу тебя знать.
— Кто ты такой? — спросил Натрон, вытянув руку и вставив острие тонкого кинжала прямо в ямочку на шее Андвира. — Отвечай!
— Но вы же видите, что это мой дядя! Натрон, я вас умоляю… — воскликнул Белемир. Он счёл, что Натрона можно попробовать разжалобить. В конце концов, дядя действительно был нужен Белемиру, а незнакомого эльфа можно было уговорить или запугать, заставив изображать Андвира. — Мне удалось оживить Андвира. Он мой единственный родич. Он пока не в себе. Прошу вас, отпустите нас…
Натрон пошарил в кошельке у себя на поясе и достал что-то в сжатом кулаке. Потом он резко разжал руку над столом. Раздался сухой перестук.
— Что это? — резко спросил Натрон. — Смотри! Отвечай!
— Это? Кубики… кости… — сказал Андвир.
— Кости? — с насмешкой отозвался Натрон. — Кубики? Это, любезный мой, «корона» — комбинация «три-три-четыре». Ты знаешь, как твой дядя Андвир попал к нам, а, Белемир? Он убил своего отца и твоего деда, Ульфанга-младшего, сына Ульдора, который не давал ему вещи, чтобы их проигрывать, опустошил его сокровищницу, проиграл всё за два дня и потом попросился к Тар-Майрону. Он проигрывал всё. Ты хочешь меня убедить, что увидев «корону», Андвир сказал бы, что это просто «кости»? Он помнил названия бросков и очков в любом состоянии. Ладно, парень, давай, признавайся, чей дух ты вызвал. Возможно, я тебе помогу.
— Я не знаю, — ответил Белемир. Он уже успел узнать Натрона, и понимал, что с ним лучше вести себя честно. — Я хотел оживить Андвира и вызвал этот… этого… наверное, он квенди.
— Кто ты такой и как тебя зовут? Где и когда ты родился, кто твои родители? — спросил Натрон.
— Какое тебе дело? — ответил эльф-Андвир. В его голосе звучало отчаяние; Натрон сам испытал ужас и отвращение, на мгновение попытавшись представить, как тот чувствует себя, оказавшись в человеческом теле. — Я… я в Ангбанде, да? — Натрон кивнул. — В самой страшной темнице на свете я оказался ещё в одной тюрьме, худшей из возможных. Сейчас я привязан к этому телу… словно… как липкий мокрый лист, который пристал к крыльцу под дождём. Я превращусь в грязь или меня унесёт холодный ветер неведомо куда. Зачем тебе моё имя? — Из его глаз снова хлынули слёзы. — Лучше убейте меня снова.
— Белемир, отойди подальше. Я сказал, подальше, — велел Натрон. — Послушай, ты. Уходить вам отсюда смысла нет: Майрон всё равно узнает о случившемся и найдёт вас обоих. И он вырвет из тебя и твоё имя, и всё, что захочет знать о тебе. Человеческое тело слабее нашего, но Майрон научился обращаться с ним достаточно бережно, так что под пытками ты не умрёшь ещё долго. Но я бьюсь об заклад (настоящий Андвир, уж верно, давно сделал бы ставку), что Майрона заинтересует этот случай. Я постараюсь помочь вам выпутаться, но тебе, Белемир, и тебе… Андвир, буду так тебя называть — надо вести себя очень осторожно.
Натрон наклонился к эльфу-Андвиру, положил руку ему на плечо и очень тихо сказал:
— Я научу тебя, что говорить, и что делать. Поступай так, как скажу тебе я, и у тебя будет хоть какая-то возможность выжить. Может быть, Майрон даже попробует вернуть тебе твоё собственное тело.
Это был один из тех немногих случаев, когда Саурон не знал — разозлиться или прийти в восторг. Он был в хорошем настроении, и второе чувство перевесило: он решил, что Белемиру всё-таки надо оставить жизнь и позволить ему экспериментировать дальше.
