Аргон нагнулся. Здесь не было ничего — только чёрный камень, мох, чахлые травинки, несколько зеленовато-чёрных шкурок жуков и несколько очень мелких костей — похоже, часть птичьего скелетика. Приглядевшись, он увидел что-то металлическое; протянул руку и поднял. Это оказалась пуговица, квадратная, с витым ободком и осколком перламутровой вкладки.
— Твоя?.. — спросил Карантира Аргон. — У тебя всегда было несколько рубашек с такими.
— Да… это здесь. Я помню. Аракано… Здесь ничего нет…
Аргон подал ему руку, и когда Карантир поднялся, обнял его.
— А что… Что… Что случилось с тобой здесь, Морьо?
— Ничего. Ничего. Просто…
Это началось лет сто назад. Карантир со свитой проезжал вдоль южной границы Дориата. Скалы здесь поросли берёзовым лесом: деревца, белые и коричневые, вцеплялись в замшелые чёрно-зелёные склоны. Кое-где виднелись устья пещер.
Была весна, но ночи ещё были холодными; выехав на ранней, туманной заре, Карантир оделся в алую шубу на чёрном лисьем меху и надел чёрные перчатки. Он брезгливо стряхивал с меха утреннюю морось. Слева из рощи послышался лёгкий шум, потом голоса.
— Прочь, сын Феанора! — раздался звонкий голос одного из стражей Дориата.
— Как ты смел показаться в королевстве Тингола! — сказал второй.
Карантир обернулся и остановился.
— Мне здесь ничего не нужно, — холодно ответил он. — Я направляюсь в свои владения. Вы можете прятаться в своём лесу и пускать стрелы из-за угла; так же поступают и ваши родичи-полукровки в Нарготронде.
Карантир демонстративно достал из седельной сумки карту и стал рассматривать её, прислушиваясь к тому, как раздражённо переговариваются дориатрим.
— … обнаглели! — прошипел первый.
— Нет, ты посмотри, посмотри на него! — воскликнул второй страж, судя по звуку, пробуя тетиву лука.
— На кого? — ответил недоуменно третий голос.
В отличие от остальных, третий вышел на открытое место, в то время, как двое остальных действительно прятались в листве. У него были совсем светлые волосы, простой серый кафтан с красной вышивкой. Ладони его, длинные, белые, были повёрнуты кверху, и сам он смотрел куда-то вверх. На ладонях лежало что-то тёмное: присмотревшись, Карантир понял, что это семена и орехи. И в его ладонь с ветки сосны спрыгнула большая серая белка; страж, по-детски улыбаясь, смотрел на неё; он сдвинул ладони, белка переместилась на другую его руку; потом он развёл их, и зверюшка, схватив орех, побежала по его рукаву.
Потом, когда из кустов опять что-то прошипели, третий страж поднял глаза — огромные, светлые, с золотистыми ресницами, странного зелёно-голубого оттенка.
— Посмотрел, и что? По-моему, он очень красивый — сын Феанора то есть, — откровенно сказал третий страж. Правую руку он продолжал держать вытянутой; на неё на мгновение слетела синица, потом упорхнула; левой он полез в карман и достал ещё орехов. — И никакой опасности я не вижу.
Карантир покраснел и неловко, замяв угол, спрятал карту.
На следующий день страж, снимая колчан в своём крошечном домике, нашёл внутри записку на кусочке коры:
Пожалуйста, приходи завтра вечером в пещеру под корнями раздвоенной берёзы на границе леса, в третий зал. Ты, может быть, услышишь что-нибудь интересное для себя.
— Это ты? — послышалось из темноты. — Спасибо, что пришёл.
— Ты — нолдо, — сказал он осуждающе. — Я это слышу по твоему выговору.
— И что?.. Ты даже говорить со мной не будешь?.. — в тихом голосе, который он слышал, была печаль и разочарование. — Тогда…
Он услышал шорох, и понял, что собеседник хочет уйти.
— Нет-нет, просто я думал… я думал, что со мной хочет поговорить кто-то из моих родных или соседей. Я же…
— А где твои родные? — спросил голос. — Они выгнали тебя? За что?
— Никто меня не выгонял! — воскликнул он. — У вас, нолдор, на уме только изгнание и предательство!
— Прости, — умоляюще ответили ему. — Я не хочу тебя обидеть!
— Они все погибли, — сказал он. Раньше страж рассказывал об этом только Тинголу, но сейчас, в темноте, даже не видя лица того, кто позвал его сюда, он почувствовал, что хочет выговориться. — Я долго странствовал, потом пришёл сюда, в Дориат.
— У тебя такие светлые волосы… я думал, ты местный, из синдар.
— Нет, я авари, — он прислонился к стене, потом нащупал ногой лежавшую на других камнях, как скамья, плиту и сел на неё. — Я авари из Третьего рода эльфов. Мои деды ушли в далёкое странствие вместе со своим вождём Нурвэ и мы поселились на дальнем северном побережье. Говорят, раньше над морем было видно золотое и серебряное сияние — отблески света Деревьев из Валинора. Мать рассказывала, что в нас есть кровь кого-то из ваньяр, поэтому мы непохожи на других… были. Мои родные жили двумя маленькими посёлками, ни с кем не общались многие столетия. Мы называли себя кинн-лаи. Потом я ушёл далеко за птичьими перьями для праздничной одежды… для моей племянницы… Когда вернулся, никого не осталось.
— Слуги Моргота?..
