Последний раз Кэрри Блэр видели в понедельник, после судебного заседания, и Санторо с Даной просмотрели записи с камер наблюдения вплоть до того момента, когда Бродский закрыл свою лавку. После того, как Бродский выехал со стоянки, Санторо переключился на утро вторника, на тот момент, когда Бродский открыл свою лавку.
– Вот, смотри! – воскликнул он через несколько минут, наблюдя за событиями словно в реальном времени.
В объектив камеры попала фигура мужчины в свитере с капюшоном, джинсах и спортивных туфлях. Он скользнул к лавке, открыл дверь и вошел. И все это время отворачивался от камеры, точно знал, где она находится, и не хотел, чтобы его опознали.
Санторо увеличил изображение. Картинка черно-белая, разрешение зернистое.
Дана, щурясь, всматривалась в монитор.
– Вроде бы белый, – заметила она. – Но больше ничего не могу сказать.
Мужчина пробыл в лавке двадцать минут и вышел с небольшим бумажным пакетиком в руках.
– Вполне подходящего размера, чтобы уместилось несколько ключей, – пробормотал Санторо, когда мужчина вышел из поля зрения камеры.
У него было еще несколько дисков с записями с камер наблюдения, что находились у стоянки рядом с лавкой Бродского. Санторо вставил диск за утро вторника и стал напряженно всматриваться в экран. Внезапно в поле зрения оказался «порше», который остановился на углу возле лавки Бродского, хотя б
– Кэрри Блэр ездила на «порше», – заметил Фрэнк. – И машину до сих пор не нашли.
Он так и застыл, глядя на экран, затем увеличил изображение. Стала видна часть номерного знака автомобиля.
– Я могу разобрать только две буквы, – сказал Санторо. – А вы?
Дана покачала головой. Санторо сверился с записной книжкой.
– Буквы «L» и «Q» присутствуют в ее номере, – заметил он.
Затем он нажал на клавишу «play» – из «порше» вышел мужчина в свитере с капюшоном, стараясь держать голову как можно ниже, чтобы лица не было видно. Санторо следил за тем, как он свернул за угол и исчез из вида, затем вернулся, сел в машину и отъехал.
Во вторник этот мужчина уже не возвращался, и Санторо начал просматривать записи до конца дня. Дана с Санторо видели, как ровно в 5.30 вечера Бродский вышел из своей лавки, запер ее и пошел на стоянку. Камеры наблюдения всю стоянку не покрывали, Бродский припарковался где-то вне поля зрения.
Было уже далеко за полночь, глаза у Санторо начали слезиться от усталости. Он уже собрался было выключить ноутбук, как вдруг на экране возник «мерседес». Санторо остановил картинку, открутил назад.
– Успели заметить номер? – спросил он.
– Нет, – ответила Дана. – Машина проехала слишком быстро. И кто сидел за рулем, тоже не разглядела.
– Скверно. Но это еще не конец. Чарльз Бенедикт водит «мерседес».
– Скажите, о чем сейчас думаете, Фрэнк?
– Убив Кэрри, Бенедикт решает свалить преступление на ее мужа и оставляет в могиле ключ, указывающий на Хораса. Потом берет ключ от дома со связки Кэрри, садится в ее «порше», где в багажнике спрятано ее тело, и едет к лавке Бродского в торговом центре. Он просит Бродского изготовить ключ, похожий на настоящий, но такой, с помощью которого нельзя было бы открыть входную дверь в особняк Блэров. Похоронив Кэрри, придумывает способ подменить ключ Хораса с его отпечатками пальцев на тот, которым нельзя открыть дверь. Потом, перед тем, как закопать Кэрри, возвращает ключ на ее кольцо. Затем возвращается к могиле и подбрасывает ключ Хораса туда, где мы его и нашли.
– Все это похоже на правду, но как ему удалось подменить ключи? – спросила Дана.
– Вопрос на миллион долларов.
– Однако мы не сможем получить ответа, пока Бенедикт представляет интересы Хораса Блэра в суде.
