ПОСЛЕСЛОВИЕ.
На протяжении двадцати пяти лет я занимался адвокатской практикой по криминальным делам. И чего только за это время не насмотрелся, какие только дела мне не попадались, начиная от нарушений правил дорожного движения типа: «На переднем сиденье находился телевизор, который мог смотреть водитель» и заканчивая дюжиной самых страшных и жестоких убийств, тянущих на смертную казнь. И с какими только клиентами я не встречался! И хотя по большей части все они были далеко не подарки, я всегда с теплотой относился к тюремным защитникам. Это преступники, которые за долгие годы отсидки за решеткой самостоятельно изучили юриспруденцию и считают, что знают о законах больше, чем настоящие адвокаты. И порой бывают правы.
В самом начале своей карьеры я был назначен представлять интересы тюремного защитника, посаженного за решетку по целому букету серьезных статей. И я ясно дал ему понять, что судья ни при каких обстоятельствах не отпустит его под залог. Буквально через несколько минут этот тип отказался от моих услуг и заявил, что будет сам защищать себя в суде. На следующий день я вбежал в вестибюль здания окружного суда в Портленде, округ Малтнома, штат Орегон, где проходили слушания большинства моих дел. Каково же было мое изумление, когда мне сообщили, что парня выпустили из тюрьмы. Позже он объяснил мне, что убедил судью, дав ему честное слово прийти на следующие слушания. Этот случай окончательно убедил меня в том, что не стоит недооценивать ум и изобретательность тюремных защитников.
История, которую вы только что прочитали, посвящается этим странным людям, этим отчаянным самозванцам, которые довольно часто бывают куда умней нас, выпускников юридических школ и колледжей.К голубовато-белой, отливающей холодом стене было прикреплено переговорное устройство, и я позвонила в дом на Сосновой Террасе. Мне ответил тот же голос, что и по телефону. Звучал так же приятно, как и тогда, когда он назвался Джоном. Ничуть не взволнованно, как можно было бы ожидать. Пока мы говорили, послышалось тихое такое электронное гудение, и металлические ворота отворились внутрь. Мы закончили разговор, и я села в «Форд» и двинулась по извилистой дорожке между пальмовыми деревьями. Дом находился в самом ее конце.
Отец бросил маму, когда я была еще совсем маленькая, а потому его не помнила. Позже из отрывочных разговоров стало ясно, что никаким большим боссом он не является. Зато я хорошо помню, в какой нищете мы жили. Мама устроилась на работу, ходила убирать чужие дома. С такой работы не разбогатеешь, зато поимеешь представление, как живут другие люди. Несколько раз она рисковала увольнением – зная, что в доме никого не будет, брала меня с собой. Но я отчетливо запомнила лишь одно место – дом на Сосновой Террасе.
Когда я была маленькой, мама называла меня Принцессой. И еще как-то раз сказала, что я выйду замуж за принца, и буду жить в замке, в роскоши и богатстве. Но замуж я так и не вышла, работаю на богатых, и если бы выбирала себе замок, то выбрала бы именно этот дом. Я мечтала об этом доме. Фантазировала, как бы там жила, когда оставалась одна и делать ничего не хотелось. Жаждала там поселиться, когда была моложе, и действительно верила, что так оно и будет.
