– Итак, вы арестовали водителя и препроводили его в участок?
– Нет, сэр. Он был вежлив, проявлял готовность к сотрудничеству, а потому я просто сказал, что вызываю его в суд, назвал дату суда и отпустил домой.
– Один последний вопрос, офицер, – попросил я. – Что произошло между назначенной датой суда и по какой причине подсудимого поместили под стражу?
– Ну, тут такое дело… Его арестовали по обвинению в убийстве, по запросу из Нью-Джерси.
Ну, разумеется, то был абсолютно незаконный прием – упоминать об убийстве на этом процессе. Будь у него настоящий адвокат, он непременно возразил бы и заявил, что это нарушение процессуальных норм. Но на войне, как и в любви, все средства хороши. Если уж Томми Ли решил защищать себя сам, придется ему расхлебывать все последствия этого решения. К своему восторгу, я увидел, как судья Хэтчер записывает в блокнот слово «убийство». А потом обводит это слово ручкой несколько раз. Ну, а затем снова бросает на Томми Ли взгляд, преисполненный ненависти.
– Вопросов больше нет, – сказал я.
Тут любой хороший адвокат просто сделал бы фарш из этого заявления Сингера на тему идентификации личности, и имел бы все шансы выиграть дело, но Томми Ли сам вырыл себе яму. Сперва он скроил злобную гримасу. Затем с ненавистью уставился на Сингера. А потом принялся осыпать моего свидетеля оскорблениями.
– Но разве вы не сказали моему брату, которого остановили вместо меня, что готовы уладить дело за пятьдесят баксов?
– Это неправда! – воскликнул Сингер, и уши у него запылали. Марти регулярно посещал церковь, знал Священное писание наизусть. Обвинять его во лжи – то была величайшая несправедливость на свете.
– Так сколько тогда у него просили?
Я возразил, Хэтчер громко застучал молоточком, заседание продолжилось. Теперь не только Хэтчер, но и Сингер взирал на Томми Ли с негодованием.
– Вы заявили, что так называемый арест имел место 8 февраля 1970 года? – В голосе Томми Ли звучал нескрываемый сарказм.
Сингер кивнул.
– Вы, что же, пили или терроризировали жителей стрельбой, как обычно делаете в этот день?
Хэтчер грохнул молотком прежде, чем я успел возразить.
– Еще один оскорбительный или не относящийся к делу вопрос, – предупредил он, – и я выдвигаю обвинение в неуважении к суду. Этот офицер – представитель закона. Так что извольте относиться к нему уважительно.
И тут Томми Ли вскочил на ноги.
– А мне не за что уважать эту белую свинью! Он сам себя позорит, говоря, что арестовал меня, хотя на самом деле меня там не было! – выкрикнул он.
Тут подлетели охранники и силой усадили Томми Ли на место. Сингер весь так и кипел. Хэтчер что-то бормотал себе под нос. С каждым следующим словом Томми Ли все глубже рыл себе яму, в которую, я не сомневался, он скоро попадет.
– Так как же вышло, что вы арестовали именно меня, а? – немного успокоившись, спросил Томми Ли.
– Я помню вас, – сказал Сингер теперь уже более уверенно, чем когда я допрашивал его.
– А разве все ниггеры для вас не на одно лицо? – с ухмылкой спросил подсудимый.
Вот тут Сингер рассердился уже не на шутку.
– Всегда мог отличить одного чернокожего мужчину от другого, для меня это не проблема, мистер Джонс, – уверенно и твердо ответил он.
– Но разве тогда вы остановили не моего брата, Бобби Ли, и тот назвался моим именем, чтоб запутать вас и уйти от ответственности? – спросил Томми Ли, нарушая правило, известное каждому студенту-первокурснику. Каждый раз, подвергая сомнению правильность идентификации Сингера, он лишь укреплял офицера полиции во мнении, что Томми Ли и есть тот самый человек, которого он арестовал.
Сингер помрачнел и покачал головой.
– Вы тот самый человек, которого я арестовал, мистер Джонс.
Томми Ли резко развернулся и указал на чернокожего мужчину, сидевшего в зале.
– Разве не его вы тогда остановили? – спросил он.
Сингер уставился на темнокожего незнакомца. Волосы аккуратно подстрижены, чисто выбрит. Одет в деловой костюм-тройку, белую шелковую рубашку с темно-бордовым галстуком. Иными словами, между ним и Томми Ли Джонсом не было ничего общего. И Сингер ответил на вопрос буквально через пару секунд:
– Нет, это не тот человек, которого я арестовал.
– Так значит, продолжаете придерживаться дурацкой байки, что 8 февраля 1970 года вы остановили именно меня, даже после того, как увидели этого человека? – насмешливо спросил Томми Ли.
– Я задержал именно вас.
