– Вердикт был предсказуем. Никогда прежде еще не видел, чтобы человек с таким усердием хоронил себя заживо. Свидетелей у Томми Ли не было. По крайней мере, ему хватило ума молча сойти с трибуны. В то время мне показалось – это единственный его правильный поступок. Хэтчеру понадобилось всего полминуты, чтоб огласить приговор. Томми Ли был признан виновным.
– Что-то я ничего не понимаю, Монте. Вроде бы вы говорили, что Томми Ли – лучший из защитников, встреченных вами в суде. Ну, а получается, вы превратили его тогда прямо в фарш для гамбургера.
– Я тоже тогда так думал. Помню, как хохотал за ленчем, рассказывая коллегам о своей победе. Но Томми Ли стал тем, кто смеялся последним.После приговора я видел его всего лишь раз. Три недели спустя. Я принимал участие в предварительных слушаниях по криминальным делам, и тут вдруг пристав объявил о рассмотрении иска по экстрадиции Томми Ли Джонса. Мужчина, которого охранник ввел в зал, выглядел в точности так же и тоже был одет в тюремную робу, но вел себя совершенно иначе. Улыбнулся, увидев меня, даже протянул руку.
– Вы ловко расправились тогда со мной, мистер Бетун, – сказал он.
И от моего внимания моего не укрылось, что его тягучий южный акцент куда-то испарился.
– Просто делал свою работу, мистер Джонс, – заверил его я. – Ничего личного.
– Я так и понял, – ответил Томми Ли.
Судья Коуди занял свое место, и я объявил, что пришло время рассмотреть запрос относительно экстрадиции Томми Ли Джонса в Нью-Джерси, где его должны были судить по обвинению в убийстве. Основываясь на своем горьком опыте, я ожидал, что Томми Ли опять начнет выкидывать разные фокусы. Но, к всеобщему изумлению, он лишь отмахнулся, услышав об экстрадиции, и заявил, что готов добровольно явиться в суд Нью-Джерси.
– Вы уверены, что хотите этого? – спросил судья Коуди. Он крайне трепетно относился к защите прав представших перед ним обвиняемых.
– Да, ваша честь, – вежливо ответил Томми Ли.
– Хорошо, – сказал судья. – Быть по-вашему. – И это было в последний раз, когда я видел Томми Ли.
