— Не бойся, я не собираюсь удовлетворять свои низменные инстинкты. Просто миссис Трелони, как и ты, небольшой специалист по подслушиванию.
— Вы хотите сказать, — прошептала Грейнджер и качнула головой в сторону двери, он кивнул.
— Тебя это так удивляет? Напрасно, — сказал Драко. — Хотя, ты из Лондона, в большом городе не принято подглядывать за соседями. А здесь, я не сомневаюсь, весь посёлок умирает от любопытства, наблюдая, как мы с тобой живём.
Гермиона беспомощно покачала головой, и пока она стояла и обдумывала то, о чём он говорил. Малфой подошёл и встал прямо перед ней, она отошла на шаг, но второй он не дал ей сделать, крепко сжав пальцами её запястье, и она не смогла от него отодвинуться.
— Вы же сказали… — возмущённо начала Грейнджер.
— Что? — он приподнял брови.
— Что… вы не будете… не будите… — не могла продолжить мысль Гермиона.
— Что не будите? — он посмотрел на неё сверху вниз. — Трогать тебя? Да, но я ведь ещё сказал, что ты невинна. И ещё я могу добавить, что восприимчива.
— Вы нахал! — Грейнджер, беспомощно глядя на него, думала о том, что за дверью стоит миссис Трелони и подслушивает их разговор. Ей не хотелось давать новых поводов для сплетен. Драко невольно с сочувствием улыбнулся ей, будто поняв, о чём она подумала.
— Да, я нахал, — согласился он и схватил одной рукой оба её запястья, а другой стал гладить её отвернутую щёку. — На моём бы месте любой воспользовался бы случаем, раз уж так вышло.
В ушах бешено стучало сердце, а Гермиона думала, что сколько она ещё сможет вынести, пока не случиться непоправимое. До сих пор мать охраняла её от любых сильных эмоций и потрясений, но когда рядом с ней был Малфой, она никак не могла побороть возбуждение, которое он вызывал в ней. Да, если честно она и сама не хотела. Только здравый смысл и инстинкт самосохранения, вынуждал её сделать попытку противостоять ему.
Но все усилия были тщетны, она смотрела будто в замедленной съёмке, как он расстегнул пуговицу её блузки у шеи и обнажил бьющуюся там жилку.
— Почему ты боишься меня? — спросил Драко хрипловатым голосом и наклонился, чтобы дотронуться до этого места языком. — М… столько энергии растрачено зря. Разве тебе никогда не говорили, что беззащитность будит в мужчине зверя.
— Вы явно в этом разбираетесь лучше, чем я, — выдавила Грейнджер.
— Прекрати сопротивляться, — скомандовал он, нашёл застёжку её жилетки и расстегнул её — Я не сделаю тебе больно, расслабься и получай удовольствие.
— Вы хотите, чтобы я вспомнила, что я распущенная англичанка? — зло бросила она и посмотрела на него, в его глазах мелькнуло разочарование.
— Ну почему ты всё время упорствуешь? — с упрёком воскликнул Малфой, глядя на неё. — Ты, может и не опытная, но я опытный, и точно знаю, что ты хочешь меня, не меньше, чем я тебя.
— Нет, не хочу, — задохнулся от гнева Гермиона. — Женщины… не такие, как мужчины.
— Некоторые женщины не такие, согласен, — кивнул он. — Но только не ты.
— Что вы этим хотите сказать? — не поняла она.
Он не сразу ей ответил, а её напряжение и страх, стали почти невыносимыми. Потом он небрежно провёл пальцами от мочки уха по шее, к ложбинке между грудей и сказал:
— Некоторые женщины равнодушны к сексу, некоторые хотели бы, да не могут. Но ты, — его глаза загорелись желанием, — ты совсем другая.
— Не смейте так говорить, — возразила она, став просто пунцовой.
— Это почему? — искренне не понял Драко.
— Потому что… так нельзя, — вспомнила она, все детские запреты.
— Почему так нельзя? — он был настойчив. — Тебя так учили? Что об этом нельзя говорить?
— Да, — честно ответила Грейнджер.
— Почему? Разве не лучше быть честным друг с другом? — не успокаивался он.
— Честным? — она сглотнула. — Вы это называете честностью? — она собирала всю свою волю в кулак. — Вы ведь знаете, что ни с кем кроме меня, не стали бы так говорить…
— Верно, — согласился он.
— А только со мной, потому что вы считаете, что я наивная, — закончила Гермиона.
— Это я никогда не говорил, — возразил Малфой.
— Вы сказали, что я восприимчивая, — заявила она таким тоном, будто выступала в суде прокурором обвинения, он кивнул.
— Так оно и есть, особенно к своим чувствам, — его палец двинулся дальше, нашёл округлость груди, затвердевший сосок, с готовностью принимавший его ласки. — Тебе на самом деле нравиться, когда я тебе трогаю, Гермиона, — произнёс он, севшим от возбуждения голосом и смотря на результат своих исследований. — Тебя выдаёт твоё тело. Так поцелуй меня, и не будем попусту терять время.
Хотя Гермиона отчаянно трясла головой, он в одном мгновение нашёл её рот своим. Но, так как он держал одной рукой обе её руки, то он не мог прижать её к себе, а она плотно сжала губы, решив, ни за что на свете не подтвердить верность его теории. Грейнджер угадала, что Малфой не отпустит её, пока она сопротивляется. И не смотря на то, что она чуть не задыхалась, она не отвечала на его поцелуй.
