Эти неприятные мысли опять вернули переживания минувшей ночи, Грейнджер отвернулась от окна, прогоняя их, и стала наливать себе чай. Она даже обрадовалась, когда кипятком обожгла себе пальцы и почувствовала физическую боль, вместе душевной. Гермиона взяла чашку и пошла к себе в комнату, придерживая полу халата, когда поднималась по лестнице.
Проходя мимо комнаты Малфоя, она остановилась. — «Может, он хочет чаю, — сказала себе Гермиона. — А то как-то невежливо получиться, если я ему не предложу ». — Пыталась успокоить она саму себя, хотя, в глубине души прекрасно понимала, что это только повод, чтобы увидеть его. Она не сомневалась, что он ещё спит — это даже хорошо, так ей будет проще рассмотреть его, не стесняясь, что её заметят.
Держа в руках чашку с чаем, Грейнджер повернула ручку, и тяжёлая дверь подалась внутрь. Она прекрасно помнила эту комнату, здесь она провела ту первую, роковую ночь.
Хоть сквозь щели в шторах пробивались лучи солнца, в комнате было довольно темно, Гермиона сразу поняла, что Драко ещё спит. Он лежал на спине, закинув руки за голову, укрытый до пояса, но она не сомневалась, что он спит голый. Она смотрела на волосы на его груди, которые сужались, стрелкой спускаясь вниз к животу. Грейнджер захотелось провести рукой по его груди, от этих мыслей, кровь быстрее побежала у неё по жилам, сердце тревожно забилось. Она робко подошла ближе, глядя на очертания его сильных ног.
— Чем обязан твоему визиту? — вдруг раздался резкий голос Малфоя.
Гермиона от неожиданности вздрогнула, подняла голову, и чашка задрожала на блюдце. Оказывается, он уже проснулся и смотрел на неё с плохо скрываемой враждебностью.
— Я… ну… я, — мямлила она, пытаясь придумать подходящий повод и взглянула на свои дрожащие пальцы, увидела чашку в своих руках. — Я принесла вам чай.
— Ах, чай, — он резко сел, совсем не заботясь о том, что покрывало спустилось совсем низко. — С чего это вдруг?
— Я, — Грейнджер сглотнула. — А что мне ещё делать в вашей комнате в такой час? — запальчиво воскликнула она и оглянулась. Дверь по-прежнему была приоткрыта, этого добавило ей уверенности в себе. — Вы хотите чаю или нет?
— Хочу, почему бы и нет? — усмехнулся Драко. — Раз ничего другого мне не предлагают.
Облизнув пересохшие губы, Гермиона подошла ближе, держа перед собой чашку с чаем, как щит. Лишь бы он наклонился и взял чашку, тогда ей не придётся подходить ближе к кровати. Но Малфой не двинулся с места, он ждал, когда Грейнджер подойдёт, и только тогда взял из её слабых пальцев чашу.
Драко поднял чашку к губам и следил за ней, но Гермиона не сразу отошла, хотя уже могла это сделать. Сейчас, когда он не стал её трогать, она опять почувствовала себя брошенной. Она подождала, пока он попробует чай и нахмурилась, поняв по его гримасе, что он пришёлся ему не по вкусу.
— Чай не сладкий, — заметил он, ставя чашку на блюдце. — Ты на самом деле приготовила его для меня? Я думал, ты давно заметила, что я люблю всё сладкое.
— Я… а… я, — неловка начала она, и увидела в его глазах насмешку.
— Не надо опять извиняться, — издевался он. — Тем более, после вчерашнего вечера, — он лениво оглядел её и поставил чашку на столик около кровати. — Не надо. Ты думала, что я сплю. Интересно, что же тебя привело сюда? Любопытство. Но ведь ты и так знаешь, у меня нет от тебя секретов.
Грейнджер вспыхнула и невольно отступила на шаг назад.
— Я… принесла вам чай, — повторила она, стараясь не смотреть на его мощное, гибкое тело. — Если вы не хотите, я унесу.
— Унесёшь? — Малфой поднял бровь.
— Да, — ответила она, несколько секунд помолчала, а потом с трудом продолжила: — Драко, я надеюсь, ваши друзья не обиделись, что я так глупо вела себя вчера вечером. Я хочу сказать… я думала… то есть я не знала, в каких вы отношениях с миссис Крэбб.
Его серые глаза потемнели.
— Разве это имеет значение?
— Да имеет, — ответила Гермиона. — Я хочу сказать, вы меня поцеловали, и… мне было….
— Неудобно, — предположил Малфой.
— Нет, стыдно, — объяснила она и с трудом выдержала его взгляд. — Ведь мы познакомились всего неделю назад.
— Познакомились? — Драко коротко рассмеялся. — Ну, да, можно и так сказать.
— Не смейтесь надо мной, — вспыхнула она. — Вы знаете, что я имела в виду.
— Да, знаю, — резко подтвердил он и, скинув ноги с кровати, встал. Потрясённая Грейнджер перевела дух, а он, не обращая на это ни малейшего внимания, потянулся за халатом, надел его и повернулся к ней лицом, завязывая его. — Что ты хочешь сказать, Гермиона? По-моему, после вчерашнего совершенно ясно, что так дальше продолжать не может. Во всяком случае, я так больше не могу. Думаю, что пора ехать в Лондон и сообщить Астории, что она вдова, не богатая, но достаточно обеспеченная. Без сомнения, она будет рада. А я возвращаюсь в Италию.
