Арн только удивленно брови поднял, не понимая, что вообще произошло. Потом нахмурился возмущенно и наконец рассмеялся.
— Змейка, я. Да я уже целый месяц как попугай на этот вопрос отвечаю. Вот решил не возражать для разнообразия. Если хочешь, чтобы тебя переубеждали, просто вспомни, что я плел вчера. Все. не отвлекайся.
Притянул ее к себе крепче, сгребая в охапку, стараясь не давить на живот. Быстрые жалящие поцелуи посыпались на улыбающееся лицо девушки.
— Ну конечно красивая. Моя самая красивая. Змея.
Арн недовольно заворочался. Опять она встала. Ну вот что ходит туда-сюда. Как медведь-шатун, ей богу. Приоткрыл один глаз в поисках блуждающей жены. Потом второй и резко сел. Сердце бешено заколотилось, прогоняя сон.
Ари стояла у окна, освещенная предрассветным сумраком, тяжело опираясь на подоконник и гладила живот. Так гладила.
Он подскочил к ней, обнимая.
— И давно? — глаза лихорадочно заблестели.
— Не знаю, — девушка неуверенно улыбнулась, в глазах мерцал страх неизвестности, — Сначала вечером потягивало, а потом вот что-то сильно. Часа четыре может.
— Что ж ты молчишь?
— Да пока ничего такого, Арни. И ты спал.
Она вдруг замолчала, тяжко выдохнула и прикрыла глаза.
— И как часто? — Он смотрел на нее, недовольно щурясь.
— Не знаю. Минуты три может быть, — девушка неопределенно передернула плечами.
— Ненормальная, — Арн даже выругался себе под нос, — Ты же родишь сейчас! Ладно. Я побежал за Ирмой и целителем. Не скучай.
— Соскучишься тут, — пролепетала Ари, тяжко опираясь на подоконник, и опять с шумом выдохнула — Больно-то как… Я с тобой больше спать не буду, Конуг. Можешь хоть гарем заводить.
— Не зарекайся, змейка, — он весело ей подмигнул и исчез.
Уже через пять минут в дверях показались Альма, Кира и Лизи с донной Ирмой во главе. В ночных рубашках, переполошенные, неприбранные, но со счастливыми улыбками на лицах.
— Ой, какой чудесный день наш малыш выбрал, девочки! — защебетала Лизи, обнимая Ариадну, — Сегодня же праздник Великого Ворона. Это знак!
Все радостно закивали.
— Да в такой день Конугу пуповину перерезать — дар богов для князя.
Ари насторожилась.
— Что значит пуповину перерезать — дар для князя? — спросила на всякий случай.
— Как что, Конуги всегда сами это делают, фамильным кинжалом, — ответила Альма как ни в чем не бывало.
— Боже, он что? Присутствовать будет? — Ари поплохело. К такому она морально готова не была. Хоть бы предупредил. Эти обычаи на все случаи жизни часто выбивали ее из колеи.
— Да как хотите, княжна, — Лизи рассмеялась, видя ее реакцию, — Если против, просто позовем, когда нужно будет и все.
— Против, может быть как-нибудь потом. — пробормотала Ари, — Да даже резать. Мерзко как-то, нет?
— Ой, ну что вы такое говорите! — Ирма даже фыркнула возмущенно, — Это же такая радость! И для князя. Счастье безмерное, в первый раз младенчика на руки взять, да еще и вместе. На Севере у многих семей так принято. Некоторые вообще живут на фермах в горах. Кроме мужа-то и помочь некому.
— Ясно. — Ари хотела сказать еще что-то, но ее снова скрутило тугим узлом, так, что и не разогнуться.
— Что — то часто уже, дорогая, — обеспокоенно посмотрела на нее Ирма, — Ну ка приляг, а то пока болтаем.
Ари послушно доверилась опытной помощнице.
— Ну привет, Ирвин, — Арн улегся рядом с женой, зачарованно смотря, как его пока еще такой маленький, сморщенный, с заостренными ушами, красноватый сын в первый раз кушает.
— Он красавец, змейка, — Поцеловал засмеявшуюся жену в уголок губ.
— Ой, не переигрывай. Все дети рождаются на старичков- лесовичков похожие, даже наш, — она погладила мужа по заросшей щеке, заглядывая в голубые глаза, светящиеся теплом.
— Ну у него еще впереди лет пятнадцать, чтобы превратиться в обычного неотразимого Конуга, — протянул князь, кусая ее в шутку за подбородок.
— Обычный неотразимый Конуг… — повторила Ари, опять тихо, чуть хрипло, рассмеявшись, внимательно вглядываясь в лицо Арна. Пытаясь каждую черточку запомнить. Каждое мгновение. Как хорошо. Лучший день в ее жизни. Пока что.
