— Итак, предмет нашего внимания — только, пожалуйста, не трогайте руками! — медаль «За выдающуюся службу», которую вручали во время Второй мировой войны. С тех пор ее передавали из поколения в поколение внутри одной семьи, однако их правнуки теперь поступили в университет, так что владельцы медали принесли ее мне, попросив оценить, за сколько ее можно продать.
— Она прекрасно смотрелась бы в соцсетях, — замечает Джойс. — А у меня там в основном фотографии Алана. Вы не возражаете?
— Минуту, — говорит Джонджо. — Я спросил у семьи, каково их мнение относительно стоимости медали, и они мне ответили, что, судя по тому, что они прочитали, «За выдающуюся службу» может стоить до десяти тысяч фунтов стерлингов.
— Да ладно! — удивляется Рон.
— Я обязан был сообщить им, что их дезинформировали, — продолжает Джонджо. — И что на самом деле, учитывая великолепное состояние медали и ее происхождение — ведь она хранилась в семье с момента вручения, — ее цена может значительно превысить тридцать тысяч фунтов.
Рон изумленно восклицает:
— Етить-колотить!
— Рон, — укоряет его Джойс.
— Красивая медаль, правда? — спрашивает Джонджо.
— Очень, — соглашается Джойс.
Джонджо кладет медаль обратно в мешочек и снимает перчатки.
— А чем она особенно прекрасна, Джойс, как вы считаете?
— Ну, она довольно… блестящая?
— Я скажу вам, что́ в ней самое прекрасное, — говорит Джонджо. — И это подскажет вам, как стать миллионером в мире антиквариата. Самое прекрасное в медали — бархатный мешочек, белые перчатки и то, как я понизил голос, изображая благоговение.
— Я тоже иногда так делаю, — перебивает его Ибрагим.
— Самое прекрасное — это история, — продолжает Джонджо. — О правнуках и семье, которая решилась, наконец, продать награду предка.
— Что ж, да, — кивает Джойс. — Это тоже было великолепно.
— Но все это ложь, — говорит Джонджо, бесцеремонно бросая медаль на стол. — Это совершеннейший хлам, изготовленный в мастерской примерно в двадцати милях отсюда. Есть один джентльмен, который зарабатывает ими на жизнь, и вы должны тщательно отслеживать таких людей. Данный экземпляр просочился через сеть местного аукционного дома, но, к счастью, под рукой оказался я, чтобы указать им на ошибку. С тех пор я храню эту медаль, дабы преподавать тот урок, который я только что преподал вам. Суть урока: если вы способны рассказать интересную историю, то сможете продать кусочек металла стоимостью в пять шиллингов за тридцать тысяч фунтов. Именно так становятся миллионерами.
— И именно такую игру ведет Саманта Барнс, — подхватывает Нина. — Подделки. Имитации. Фальшивки. В основном картины. Практически каждая гравюра Пикассо, выпущенная ограниченным тиражом, которую можно увидеть в интернете, — это ее рук дело. Большинство работ Бэнкси и Дэмьена Херста. Она пишет и Лоуренса Лаури — что угодно.
— И, как я подозреваю, теперь она замешана в чем-то похуже, — говорит Джонджо. — И Калдеш мог об этом знать.
Нина кивает:
— Мне тоже известна ее репутация.
— Я где-то читала, что Бэнкси — это на самом деле человек, который создал передачу «Сделай сам», — встревает Джойс. — Ник Ноулз. Правда, стоит ли в это верить? Не знаю.
Ибрагим воспринимает это как сигнал к тому, чтобы перейти к насущным делам.
— Вот график, — говорит он и раздает всем ламинированные листы. — Я начинаю думать, что такого рода информацию мне стоит распространять в цифровом виде. Печатные копии довольно ресурсоемки. Мне бы хотелось, чтобы к 2030 году Клуб убийств по четвергам стал углеродно-нейтральным.
— Для начала можно перестать ламинировать все подряд, — замечает Рон.
— Шаг за шагом, Рон, — отвечает Ибрагим, — шаг за шагом.
В глубине души он осознаёт, что Рон прав, но не чувствует в себе достаточно сил, чтобы расстаться с машинкой для ламинирования. Наверное, точно так же Америка относится к угольным электростанциям.
— Мне нужно уйти без четверти двенадцать, — говорит Элизабет. — Просто ставлю вас в известность.
— Но на двенадцать назначена встреча, — напоминает Ибрагим. — Как обычно.
— У меня другие планы.
Джойс интересуется:
— Какие планы?
— Прокатиться со Стефаном. Немного подышать свежим воздухом. Ибрагим, давайте перейдем к графику.
— Кто будет за рулем? — не отстает Джойс.
— Богдан, — отвечает Элизабет. — Ибрагим, прошу, я тебя задерживаю.
— Возможно, я была бы не против прокатиться, — говорит Джойс, ни к кому конкретно не обращаясь.
Ибрагим снова берет процесс в свои руки. Жаль, он не знал, что у них всего сорок пять минут на встречу. Его жизнь измеряется часами. Впрочем, неважно — просто плыви по течению, Ибрагим. Он подготовил примерно восьмиминутную преамбулу о природе зла, но теперь придется отложить ее на другой случай и сразу перейти к делу. Это немного огорчает.
— Чтобы добраться до смысла убийства, — начинает он, — похоже, нам предстоит ответить на два ключевых вопроса. Во-первых, где теперь героин, а во-вторых, кому звонил Калдеш после разговора с Ниной? Я что-нибудь упустил?
— Зачем он купил лопату? — спрашивает Рон.
— Это упомянуто в разделе «Прочие факты» на листе, который ты держишь в руках, Рон.