Ловушка для дьявола полностью

— Да, наверное, так, Боб. Я узнал, что Мариус — немец. Но по внешнему виду ни за что не скажешь. Во всяком случае, мне показалось, что он похож на финна. Первые его слова, обращенные ко мне, были: «Я думаю, ты уже читал эту газету», а мои первые слова: «Боюсь, я не помню», после чего он угостил меня выпивкой. Тогда я толком еще не пил, но попросил пинту, потому что приятно же вписываться в компанию, верно?

— Верно, — соглашается Боб. — Людям нравится, когда ты на их волне.

— Я пил очень долго. Он — гораздо быстрее. Или так, как обычно пьют… ну, знаешь…

— Просто в сравнении, — подсказывает Боб.

— Да, — произносит Ибрагим. — Мы поговорили, он рассказал, что изучает химию в Имперском колледже, который тоже в Лондоне…

— Я знаю, — кивает Боб, протягивая руку за очередным куском бисквита. — Никогда не получается съесть только один, правда?

— Сочетание сахара и жира сводит нас с ума, — подтверждает Ибрагим. — В этот момент начал играть джаз-банд. Это был квартет, очень спокойный, но они знали свое дело, так что я стал слушать, и Мариус стал слушать, и не успели мы опомниться, как уже слушали вместе.

— Звучит славно.

— Да, это было именно славно, — говорит Ибрагим. — Самое подходящее слово. Не знаю, делал ли я в жизни прежде что-нибудь вместе хоть с кем-то. Когда Мариус пошел воспользоваться удобствами, в смысле в уборную, я допил остатки пинты, и к тому времени, когда он вернулся, я купил для нас еще по пинте. Он поблагодарил и спросил о том, бывал ли я в итальянском ресторане рядом с метро «Эрлс-Корт». Я не бывал, но сказал, что был, потому что не знал, как ответить правильно; и он предложил поужинать после того, как квартет закончит, но я ответил, что у меня другие планы, а он посоветовал их отменить.

— У тебя были другие планы?

— Тогда у меня вообще не бывало никаких планов, — признаётся Ибрагим. — В общем, я заказал в ресторане спагетти вонголе, и Мариус сказал, что возьмет то же самое.

— И что же было дальше? — спрашивает Боб.

— Это очень хороший вопрос, — говорит Ибрагим. — В каждой истории должно быть «Что же дальше?». Он проводил меня до дома, мы пожелали друг другу спокойной ночи, а потом он сказал, что если мне это интересно, то он будет в том же пабе в то же время на следующей неделе.

— И тебе было интересно?

— Было, — отвечает Ибрагим. — Так что я вернулся через неделю, опять с газетой, ну, чисто на всякий случай…

Боб кивает.

— И в этот раз я попросил бокал вина, — продолжает Ибрагим. — Потому что чувствовал, что могу говорить честно. Там был тот же квартет, мы пошли в тот же ресторан, мы говорили о Германии, мы говорили о Египте, мы говорили о том, почему оказались так далеко от дома, я даже немного рассказал о своем отце, чего не делал ни до, ни после. Конечно, надо было быть осторожными.

— Конечно.

— Через месяц или около того мы сняли квартиру с двумя спальнями. В Хаммерсмите. Ты знаешь, где это?

— Знаю, — говорит Боб.

— Мариус устроился на работу велокурьером в одну из газет, я устроился в магазин по продаже зонтиков — просто потому, что мы могли себе это позволить. Я продолжил свою учебу, он продолжил свою. Его ждала карьера. В корпорации «Байер» — была такая химическая компания и, возможно, есть до сих пор. Он был таким сильным и одновременно уязвимым, а я стал самим собой, что раньше считал невозможным. Иногда я несу много чепухи, Боб, но все мы когда-то испытывали чувства. Не думаю, что когда-нибудь раньше я произносил такое вслух…

— Нет, — говорит Боб. — Нет.

— Его учеба подходила к концу, — продолжает Ибрагим, глядя на лодку на стене, — и уже ждала работа в Манчестере. Так что пора было что-то решать. Все или ничего. Я не мог себе представить будущего. Ведь тогда к этому относились совсем не так, как теперь. Я не жалуюсь — мы рождаемся, когда рождаемся. Я подумывал о том, чтобы сменить университет и перевестись на север; мне даже сказали, что это не станет проблемой. Ведь у меня были довольно хорошие оценки. И вот я подумал: была не была. Понимаешь?

— Всегда надо пробовать, — кивает Боб. — И плевать на последствия.

— Плевать на последствия, — соглашается Ибрагим. — Раньше меня постоянно преследовал страх. Но, движимый чувствами, я решился сделать шаг. Все когда-то бывает в первый раз.

— Да.

— А потом раздался стук в дверь. Было где-то половина десятого. Май, сумерки. Я готовил говяжий стейк в красном вине. Оказалось, что пришел полицейский. Он сообщил, что мой сосед по квартире попал в аварию. Его сбили с велосипеда недалеко от Стрэнда, и он погиб. Есть ли у меня сведения о его родителях?

— Понимаю, — тихо произносит Боб.

— У меня не было их контактов, Мариус никогда не разговаривал с ними при мне, но я сказал, что найду. Полицейский явно обрадовался, что ему не придется с этим возиться. И вот я смог организовать все сам, прикрывшись тем, что якобы выступаю от имени его родителей, и мы устроили кремацию в Сент-Панкрасе, а потом я попросил отдать прах мне.

— Где он теперь?

— В стене есть сейф, — отвечает Ибрагим, — за картиной с лодкой.

Боб поднимает на нее взгляд.

— Значит, ты не хочешь выставлять Мариуса напоказ?