Он, скользя пальцами по днищу, стараясь дышать ровно, лез осторожно, и вначале все вроде как получалось, но как раз тогда, когда уже вроде бы получилось, соскользнули уже Маргаритины руки, и лодка снова перевернулась, и Максим снова ухнул в холодные глубины.
– Максим! Максим! Где ты?! – кричала Маргарита так, что слышно было под водой.
– Тихо, тихо. Я тут, – отозвался он, всплыв, – давай еще раз попробуем, только теперь я буду держать лодку, а ты попробуй взобраться.
Велик был соблазн дождаться, пока она заберется в лодку, а потом отпустить руки так, чтобы кувырнулась, но в тот момент, пока Маргарита почти влезла, – раз, и снова днищем кверху, снова вопли, крики, волны, холод…
– Нет, – отплевавшись, заявила Маргарита, – давай лучше я буду держать, а ты попробуй влезть. Ты легче и ловчее.
Честное слово, он уже начал восхищаться ею, вот это самообладание.
И снова перевернули лодку, и снова Максим полез в лодку – и в этот момент ударила волна, беспомощный скрежет по скользкому дереву – и Максим, выпустив лодку, пошел ко дну. Он, не успев сориентироваться, вдохнул, в легкие попала вода…
Каким-то чудом удалось уцепиться за якорную веревку и подняться на поверхность.
По-прежнему светила луна, волны чуть стихли, но Максим вдруг понял, что вокруг стоит тишина.
«Утонула. Неужели утонула? Ну, наконец-то! Нет, погоди. Как же, один я не выберусь! Что, на дно?»
– Рита, – просипел он, – ты где? Рита!
– Я тут, – ответили гулко.
Оказывается, Маргариту прикрыло лодкой, но она из-под нее выбралась.
– Может, попытаемся доплыть? – предложила она.
Он не ответил. И так было понятно, что после часу в холодной воде они и ста метров не одолеют.
– Давай попробуем еще раз, – решительно сказала она, – я держу, ты лезь в лодку, ты сильнее и легче.
– Ты выдержишь?
– Я выдержу, – твердо заявила Маргарита, и столько силы было в ее голосе, что Максиму стало стыдно.
Каким-то чудом он все-таки вполз в лодку. Маргарита, повиснув на корме, изо всех сил старалась удержать баланс, а Максим, стараясь двигать только руками, ладонями вычерпывал воду.
«Сейчас, сейчас, – думал он, – сейчас часть воды вычерпаю – и стряхну ее».
Однако по каким-то причинам, вычерпав сколько-то воды, он осторожно переместился на нос, а Маргарита начала забираться.
И снова первые попытки не удались, и снова волны били лодку, она кренилась, грозила перевернуться.
«Следующий раз будет последним, – спокойно думал Максим, – наверное, со стороны это забавно: мужик торчит на корме, боясь дыхнуть, а толстая тетка, как слизень, по миллиметру заползает с кормы в лодку…»
И все-таки, намертво придавив позывы к панике, он изо всех сил, зажмурившись, напрягая все мышцы, старался сохранять баланс.
– Я тут, – еле слышно прошелестела Маргарита.
Они принялись вычерпывать в четыре ладони.
– Рита, у тебя ногти целы?
– Да.
– Попробуй развязать узел.
Это было непросто, под ударами волн лодка кружила, кружила – и узел затянулся намертво. Никогда Маргарита так не радовалась тому, что имеет обыкновение наращивать ногти только качественно: они, крепкие зубы и невероятное везение – все это позволило осилить узел.
– А теперь что?
– Ритуля, грести тебе. Без вариантов.
И Маргарита принялась работать ладонями, спокойно, размеренно, без тени недовольства, паники… задача была непростая, лодка двигалась кормой вперед, куда конкретно – неизвестно, и как бы Максим ни пытался задавать направление, за ветром и шумом волн все равно его ценных указаний слышно не было. И все-таки берег неумолимо приближался, и, когда уже стало ясно, что доплывут, в случае чего, Максим принялся помогать.
Каким-то чудом волны вынесли лодку не так далеко от дома, поэтому возвращение по лесу в сырой одежде и босиком долго не продлилось, как раз начало светать, когда они снова вошли в дом, слазали под душ, выпили по стакану коньяку – «Максик, аллергия!» – «В *опу аллергию», – и завалились в кровать.
Проснувшись, как всегда, заранее, Максим быстро облачился в сухое, набросал записку: «Спасибо за все. Будь счастлива», – и покинул этот дом уже навсегда.
«Все, я сдаюсь, – думал он про себя, бодро шагая по дороге в сторону дороги, – заговоренная тетка, да и свинство. Ничего. Что-нибудь другое обязательно подвернется».
Я невероятно устала. Всего прошло-то пять дней, а я уже устала. Тяжела ты, шапка Мономаха, колюч ты, лавровый венок!
Я и возненавидела всех: всю эту обслугу, которая в основном спала и видела, как бы поработать поменьше, а на чай спилить побольше. Этих навязчивых блогеров-журналистов-интервьюеров, которые роились вокруг и преграждали путь к номеру – я решила не дешифровывать свои квартиры, и потому сняла скромненький люкс-пентхаус в лучшей гостинице. Просто заколебали попрошайки, просители и предлагатели золотых гор, свято уверенные в том, что их куриных мозгов хватит, чтобы окрутить богатую дурочку.
