— Мне некогда, — несколько раз говорил он. — Будет время, позвоню.
Время нашлось с трудом и не без нажима. Ладно, готовясь к разговору, решила Лена, получится, так получится, а нет, так нет.
Когда она собиралась выходить из дома, зазвонил телефон.
— Елена Владимировна, — раздался в трубке голос милицейского начальника, того самого, который еще два месяца назад обещал ей устроить поездку в Рязанскую колонию, — сегодня вечером от министерства будет машина, в 18.00 подходите к главному входу.
— Как сегодня? — растерялась Лена.
— Если вы не сможете…
— Смогу, смогу, — испугалась она, что ее не возьмут. — Номер машины какой?
Она уже судорожно соображала, как быть. Сейчас надо ехать в редакцию, пришли гранки номера, где идет ее материал, потом предстоит разговор с сыщиком, перенести который было нельзя.
Лена критически посмотрела на себя со стороны: платье годится для встречи с опером, но в колонию нужно ехать в чем-то другом, более строгом. Она заметалась по квартире. Мигом переоделась в летний брючный костюм спокойных тонов, вытащила из шкафа небольшую дорожную сумку, с которой ездила в командировки, покидала туда все, что могло пригодиться. Она одной рукой застегивала молнию на брюках, другой стала трясти записную книжку, отыскивая телефон автора, живущего в Рязани. Привезти-то ее привезут, но устраиваться с ночевкой придется самой.
Уже в прихожей она взглянула на себя в зеркало. Волосы! Сердце упало. На сегодняшний день прическа сохранится, а завтра, да еще после длительной поездки в машине, она будет, как. ер обсосанный. Лена в сердцах выругалась, что делала очень редко, готовая заплакать. Она не любила выглядеть хуже, чем есть на самом деле.
— Чего стоило позвонить мне вчера, — упрекнула она невидимого собеседника и скукожила лицо…
Скоро опять забегала по квартире. Мыть и укладывать голову было некогда. Она влетела в ванную комнату, схватила фен и кинула его в сумку. Вечером вымоет волосы в редакции.
Застыла на минуту, чтобы припомнить, не забыла ли чего. Вроде порядок, прикинула она и помчалась с дорожной сумкой на работу. Опаздывать со сдачей гранок не рекомендовалось никому.
Разговор с сыщиком, как ни странно, состоялся. Она сумела найти к нему подход, на что вовсе не надеялась. Оказалось, у парня проблемы с начальством, а тут ему то же начальство сватает для интервью журналистку. Оперативник вспылил. Понять его тоже можно.
После встречи с сыщиком Лена потащилась в редакцию. И только тут вспомнила, что у нее маковой росинки сегодня во рту не было. На голодный желудок особенно чувствительно проходить мимо летних кафе, где столики вынесены прямо на улицу и запах разносится такой, что слюнки текут.
Она вздохнула. На то, чтобы перехватить чего-нибудь в кафешке, посидеть спокойно, как человек, времени не оставалось. С очередным номером творилась обычная свистопляска, гранок с утра не было, они должны появиться сейчас, после обеда. Лена заспешила в редакцию.
Ладно, не впервой, махнула она рукой, успев запихнуть в сумку купленные пирожки и парочку апельсин. Иногда у нее так складывалось, что есть доводилось первый раз в день только к вечеру.
Поправив гранки, она взглянула на часы и ахнула. Схватила фен, кинулась в туалет, чтобы успеть вымыть волосы под раковиной. Под неодобрительные взгляды возившейся там уборщицы она проделала эту процедуру.
— Дома, что ли, своего нету? — бурчала сердитая тетка, косясь на молодую журналистку.
На Житную, к зданию министерства, Лена успела вовремя. Ей нашлось место на заднем сиденье машины.
Она не была знакома ни с кем из милицейских чинов, ехавших в Рязань, и после того, как ее представили, тихо, как мышь, думала просидеть всю дорогу. Но не тут-то было.
Один из мужиков начал донимать ее разговорами и, видно, чтобы сделать ей приятное, повторял время от времени:
— Нет, не думаю, чтобы вам разрешили беседу с осужденной. Здесь свое руководство, там — свое.
Он многозначительно покачивал головой и так надоел Лене, что она едва сдерживалась, чтобы не ответить ему какой-нибудь резкостью.
«Да замолчишь ты или нет, скотина!» — с тоской думала голодная и усталая Лена, медленно закипая.
Мужик заткнулся только в Коломне, когда им пришлось пересаживаться из одной машины в другую. Лена не понимала смысла этой процедуры, да это было и не ее дело. Заметила лишь, что до Коломны ехали в обычной «Волге», а поджидала их роскошная иномарка с рязанским номером.
Так только больших начальников встречают. Представительный мужчина в штатском, сидевший на переднем сиденье возле водителя, оказался генералом и очень влиятельным человеком в системе.
Один из встречающих, невысокий шустрый мужичок, увидев Лену, удивился:
— А ты не сказал, — обратился он к генералу, — что с тобой женщина.
— Она в Рязанскую колонию едет.
— А-а, — мужчина почему-то слегка задумался.
Когда до Рязани оставалось совсем немного, иномарка свернула с шоссе и въехала на красивую поляну.
— Остановка? — спросила Лена, выглядывая из машины.
