К сожалению, не всегда бойцы получали хорошие вести из родных мест. Как-то раз исполнительный, инициативный и находчивый гранатомётчик Мошкин, никогда не терявшийся в бою, получив письмо, вдруг сник, обмяк. Спрятавшись ото всех под тенью маскировочной сети, он прислонился спиной к броне БМ-Пэшки и о чём-то думал. Лицо его было серым. Пот тёк рекой не только из-за жары, но и от какого-то личного потрясения.
— Что случилось? — спросил сержант Нигаметьянов, подойдя к Мошкину.
— Да вот, от своего одноклассника письмо получил. Пишет, что моя девушка, Ленка, гуляет налево и направо с парнями, а мне вот пишет, что любит и ждёт… — Мошкин грустно улыбнулся и, пытаясь не выругаться, продолжил, — Пацаны, вот думаю, что насколько лживый и жестокий мир вокруг. Самое страшное ведь то, что таким этот мир делают люди, причём те, которым мы верим! Они предают нас, врут бессовестно. Так и хочется бежать, скрыться, исчезнуть!
— Слушай, куда бежать и зачем? Ради чего? Из-за этой Ленки? — стал успокаивать его Нигаметьянов. — Да баб в нашей жизни будет ещё много, а твоя настоящая спутница жизни ещё в начальную школу ходит.
— Это точно, братан, — обнял его за шею и прижал к себе Без-годков. Он вздохнул и убедительно проговорил:
— Не расстраивайся, зря ты сохнешь по этой Ленке. Главное, чтобы ты живой и невредимый домой вернулся. Ты нужен, прежде всего, своим родителям. Они для тебя сейчас самые близкие люди. У них всё нормально, пишут письма?
— У них всё отлично, ждут меня, все переживают.
— Ну вот, и весь ответ! Они тебя не предадут! Семья, как сказал наш классик — ячейка общества, основа всего! А вот постороннего человека, тем более девушку, с ходу не узнаешь. Надо пуд соли съесть вместе, чтобы как следует узнать друг друга, — опять подчеркнул Нигаметьянов.
— Мы, твои друзья, пацаны, которых ты в бою огнём выручал, мы твоя опора! — добавил Юра Безгодков.
— Спасибо, Рыжий, спасибо Фархат, я всё понял! Да пошла она к… Сегодня же порву все её письма, что хранил у себя, — ответил Мошкин.
— О чём задумались ребята, почему загрустили? Смотрите, какая погода и красота вокруг, — сказал появившийся старший лейтенант Годына. Затем, уже строго обращаясь к Нигаметьянову, добавил, — пора людей на обед отправлять, товарищ сержант!
Отдав распоряжение Нигаметьянову, командир роты направился в сторону пункта приёма пищи. На дороге был слышен рёв моторов и лязг гусениц бронетехники. Рядом с постом затормозили боевые разведывательные машины, а через несколько минут сзади старшего лейтенанта, на склоне, зашуршали шаги. Кто-то его окликнул:
— Володя!
Обернувшись, Годына увидел улыбающегося, подтянутого и перетянутого ремнём, в полной боевой амуниции, с АКС на плече, командира разведывательной роты полка капитана Музыку.
— Саша, ты в гости к нам или опять в засаду? — крепко пожимая ему руку, спросил Годына.
Смуглое, обветрившееся, усталое лицо офицера-разведчика было задумчиво-строгим.
— Да вот, почти пять суток были там, — показав рукой в сторону Джелалабада, ответил капитан Музыка.
— А сейчас в полк, на отдых?
— Хотелось бы денёк-другой отдохнуть, но через день опять уйдём на операцию местного значения, а ещё через недельку (по плану) буду в засаде у караванной тропы, напротив Гагамунды, возле твоего третьего поста.
— Как в прошлый раз вначале июня? — спросил Годына. — Тогда вы так и не дождались каравана.
— Думаю, что также, — ответил Музыка.
— Ясно… а сейчас давай-ка пообедаем у нас, — предложил старший лейтенант Годына.
— С удовольствием! Показывай своё хозяйство. Как разместились? — расспрашивал Музыка.
— В принципе, всё нормально для полевых условий, — ответил Годына.
За обедом под тенью шелковицы капитан Музыка шутил, улыбался, а затем, посмотрев выразительно на Годыну, вполголоса промолвил:
— Не знаю, увидимся ли ещё… У тебя, Володь, к счастью, уже замена должна быть, а мне ещё колесить, колесить, колесить по этим пыльным — чтоб их! — дорогам целых три месяца. Кроме этого, покорять вот эти вершины, — показывая в сторону гор кивком головы, горько усмехнулся командир разведывательной роты. В его глазах промелькнула какая-то тихая грусть, будто он уходит навсегда.
Поднявшись из-за стола, Годына провёл Музыку к его машине и пожелал ему удачи.
— Спасибо! Скорой замены тебе! — ответил Музыка, вскочив на свою БРМ и помахав на прощанье рукой.
После обеда, оставив старшим на посту сержанта Безгодкова, командир роты вместе с сержантом Нигаметьяновым уехал в Су-руби на совещание к командиру батальона, а на обратном пути заехал на рыбалку к водохранилищу, где забросили пару «удочек» из тротиловых шашек. Собрав рыбу, вернулись на пост, где вечером все бойцы отведали вкусной ухи. Солнце зашло. Было уже темно, а луна ещё не взошла, поэтому ужин проходил под светом прожекторов.
Безгодков в этот вечер заступил в караул. Сменившись на посту, он направился отдохнуть, но услышал голос командира роты:
— Рыжий, Рыжий! Беги ко мне!
Подбежав к комнате, он доложил:
— Товарищ старший лейтенант, я здесь, какие будут указания?
Командир роты с фонарем стоял посредине и рассматривал стены.
