— Слушай, ты тут у нас бесценный опыт по фалангам имеешь. Там на стене она где-то бегает и шуршит.
— Брачный период у них сейчас, товарищ старший лейтенант. Вот они, когда ползают, так шуршат своими волосиками. Дайте, пожалуйста, фонарь, — ответил Безгодков. Тусклый свет фонаря освещал рабочий стол, стены, кровать. Обнаружив фалангу, Без-годков снял ботинок и убил её.
— Это самка, товарищ старший лейтенант! Скоро за ней самец придёт. Запахов мы много наделали! — сказал Безгодков, и добавил:
— В этот период они особенно опасны.
— Да, ладно, давай иди спать, — ответил командир роты, присаживаясь на кровать. Однако не прошло и пятнадцати минут, как он снова, не успев уснуть, услышал сквозь тишину совсем рядом на стене шорох. Что-то ползло и шуршало. «Наверное, самец фаланги», — догадался Годына. Он замер, осторожно поднялся с кровати, вышел на улицу и стал опять звать Безгодкова:
— Рыжий, иди сюда!
На этот раз он вышел из своего помещения на улицу, забыв захватить фонарь.
— Что делать будем, Рыжий?
— Товарищ старший лейтенант, без фонаря я не пойду, — ответил порученец.
Вдвоём они вытащили кое-как матрас с простынями, и старший лейтенант Годына ушёл спать на броню танка.
Время было около десяти вечера. На востоке над горами стало появляться рыхлое нежно-оранжевое свечение. Лёгким своим касанием оно стало проявлять ещё тёмные силуэты высоких скал и далёких хребтов. Через небольшой промежуток времени показалась полная низкая луна. Её мягкий свет собрался в одно большое ярко-оранжевое свечение в грязно-синем окружении неба. Наступило полнолуние. Земля спала, освещённая ярким медным кругом луны. Чётко обозначилась трасса джелалабадской дороги, позиции боевого охранения блокпостов вдоль неё. Свечение было такое, что можно было не только различать силуэты скал, но и даже растения на них. Искривлённые тени ползли в спящую долину. Полная луна обладала какой-то притягательной мистической красотой, перед которой нельзя было устоять.
Выйдя на свежий воздух (спать не хотелось, да и комары заедали), старший лейтенант Годына присел на броне танка и стал наблюдать за новолунием. Он уже не мог оторваться от яркой луны, которая поднялась из-за дальних хребтов Гиндукуша. Она висела, казалось, совсем рядом, над склонами за речкой, и была раскалённым до огненной багровости шаром. В её величии и недосягаемости Владимир чувствовал что-то обнадёживающее: скоро он окажется вновь дома, ощутит уют и тепло родного очага. Для старшего лейтенанта Годыны и бойцов боевого охранения, созерцавших передвижение по ночному небу яркой луны, эта ночь стала ночью надежд, ночью, когда проблемы, казалось бы, ушли на второй план. Старший лейтенант Годына смотрел, смотрел, и вскоре глаза его отяжелели, веки сомкнулись, и он погрузился в глубокий сон.
