— Здорово вы вчера душманам нервы пощекотали, немногие из них ушли! По данным наших агентов, они не просто так выбрали ваш пост. Там рядом проходит караванная дорога и намечается проход очень важного каравана из Пакистана. Это самый кратчайший путь, позволяющий осуществлять проводку караванов из Пакистана до Кабула. Вот они и попытались блокировать ваши посты.
— Проверяли нашу бдительность, Володя, — добавил комбат, а затем, повернувшись к советникам и начальнику отделения безопасности, продолжил:
— А когда ожидается этот караван?
— Сообщат дополнительно, — сказал советник КГБ Фарид, — но надо учесть то обстоятельство, что караванов много идёт в Афганистан, а этот поставлен на особый контроль в Кабуле.
— А что требуется от меня? — спросил командир роты.
— Наблюдение всех передвижений по тропе, учитывая пастухов и других лиц, ежедневный доклад об этом командиру батальона, вот и всё, что пока требуется от Вас, товарищ старший лейтенант! — сказал представитель военной контрразведки дивизии.
После совещания, за чаем, уже в неофициальной обстановке, старший лейтенант Годына поближе познакомился с начальником уездного отделения ХАД и его советскими советниками. В ходе беседы узнал, что начальник учился и долгое время жил в Советском Союзе, а Фарид отлично владеет восточными языками. По его разговору командир роты почувствовал, что он бывал у душманов, возможно, и в их главном логове в Пакистане.
Получив благодарность и напутствие командира батальона, выслушав лестные слова в адрес роты, старший лейтенант Годы-на выехал обратно.
Был полдень, как всегда стояла невыносимая жара. Проезжая мимо уездных дуканов, расположенных вдоль трассы между высокими деревьями, создававшими тень и защищавшими от ярких солнечных лучей, сержант Безгодков издали увидел знакомого дуканщика Абдулахада и помахал ему рукой.
— Товарищ старший лейтенант! Давайте остановимся, минералку возьмём, — попросил у Годыны его порученец.
— Ладно, только быстро, а то ещё на водохранилище по дороге заехать надо. Файзуло «удочки» подготовил, — ответил командир роты.
Медленно проехали небольшую кузню, в которой пламенел горн. Кузнец делал мотыги, лопаты, ловко выхватывая раскалённый металл из углей. В очереди у кузнецкой мастерской стояли местные жители, для которых эти изделия труда были самым необходимым товаром.
— Из нашего металла делают, Абдулахад берёт у нас, — убеждённо произнёс Безгодков.
— Да ну, разве они только у нас берут? По всей трассе до самого Джелалабада лежит вон как много металла, — заспорил механик-водитель.
Вдоль дуканов за товарами и продуктами стаяла толпа женщин. В основном, все они были без чадры и хиджаба, с открытыми улыбающимися лицами. Чувствовалось отсутствие страха наказания. Новая власть и новое время давали им возможность быть свободными. Некоторые девушки с нескрываемым любопытством смотрели на шурави.
— Чего уставился! — улыбаясь, сказал командир роты, видя, как, повернувшись на полкорпуса назад, сержант Безгодков тоже оглядывается на молодых девушек. — Вот женим тебя и останешься здесь, в Суруби. Тут законы строгие! Так что смотри, дембель в опасности!
И вот две БМПэшки резко затормозили у дукана Абдулахада. Тот уже стоял у дороги и приветствовал:
— Здравствуйте, алейкум ассалам, шурави! Заходите, будьте как дома, угощайтесь, — сказал он.
Шаркая сандалиями, Абдулахад провёл гостей внутрь дукана, где на небольшом самодельном журнальном столике уже ждали чашки с зелёным чаем и восточные сладости.
