Незаметно наступали сумерки. Последние солнечные лучи падали на пост, освещая место недавнего боя. Безгодков посмотрел на горы и на небо. В восточной части его всё чётче вырисовывались очертания луны.
— Филя, завтра встретимся. Мы пошли вниз, — сказал он.
— Ты куда, Рыжий? Зачем? Оставайся здесь до утра! — попросил Филимонов.
— Да нет, Филя. Надо радиостанцию настраивать, на связь с утра выходить. Ротный будет докладывать комбату.
— Ты что, Рыжий, такой незаменяемый для нашего командира? Там и без тебя справятся.
— Нет, извините, пацаны, но после сегодняшнего я должен быть рядом с ротным, — ответил Безгодков, закинув на плечо автомат. Он немного подождал, пока Мошкин со своим помощником укладывали для переноски АГС-17, и через несколько минут они шагали по хорошо просматриваемой, утоптанной тропинке на склоне горы. Уже совсем стало темно, когда они цепочкой друг за другом спускались вниз.
По небу продолжала неспешно плыть луна. Её яркий свет освещал тропинку. При лунном свете были хорошо видны бурлящая вода в реке Кабул и сверкающая джелалабадская дорога.
В ходе подробного доклада командиру роты о действиях личного состава выносного поста чувствовалось, что Годына очень доволен исходом боя. Он был в приподнятом настроении, понимая, что в успешном завершении — львиная доля его личных заслуг. Время, потраченное на боевую подготовку, не прошло даром, да и правильный выбор он сделал, назначив старшим выносного поста сержанта Филимонова, а Безгодкова с Мошкиным вовремя отправив на усиление.
— Рыжий, — сказал он, — вижу, что отличный командир получился из Филимонова, да и ты ему не уступаешь. Скоро вы оба уйдете в запас, так что передавайте, пока есть время, свой боевой опыт другим, иначе он останется только при вас! Надо будет поощрить ребят. Здесь, внизу, я уже отметил всех, особо поблагодарил экипаж танка.
— Стараемся, товарищ старший лейтенант! Сегодня тоже была наука, особенно для наших молодых солдат.
— Вот и правильно, а сейчас иди отдыхать. С рассветом свяжешь меня по радиостанции с командиром батальона. О результатах боя я уже вкратце доложил ему. А на рассвете командир батальона приказал пораньше выйти с ним на связь! — сказал Годына и протянул Безгодкову руку. Отдав честь и пожелав ротному спокойной ночи, его верный порученец вышел и направился к себе.
Перед сном Безгодкову захотелось пить. Воды в термосе не было, и он отправился к месту приёма пищи. Стояла тишина. Небо было усеяно яркими звёздами. Он посмотрел вверх и отыскал там свою любимую звезду в созвездии Большой Медведицы, затем мысленно про себя загадал желание. Вернувшись в спальное помещение, утомлённый событиями минувшего дня, он быстро заснул.
Старшему лейтенанту Годыне, несмотря на навалившуюся усталость и напряжённый день, после ухода Рыжего не спалось. Он мысленно возвращался снова и снова к родному очагу. Вспоминался весёлый смех жены, их знакомство, первое свидание, жизнь в военном гарнизоне. Он лежал и думал о сыне, о родителях. Каким далёким, но родным и необходимым всё это было! Воспоминания придавали ему силы.
«Когда же я улечу в Союз?» — про себя подумал он.
С этими мыслями Годына уснул, а рано утром, ещё в сумерках, его разбудил голос сержанта Безгодкова:
— Товарищ старший лейтенант! Вас по радиостанции вызывает командир батальона.
Вскочив с кровати, ротный подошёл к радиостанции, взял протянутую его порученцем и нештатным связистом трубку. Доложив командиру батальона обстановку, он получил указание прибыть в штаб батальона. Кинув взгляд на часы, которые показывали только без двадцати минут четыре утра, командир роты распорядился:
— Рыжий, подготовь к выезду БМПэшки. Через двадцать минут отправляемся! Окунувшись в бассейне и уже на ходу обтираясь полотенцем, Годына поздоровался с подбежавшим к нему сержантом Нигаметьяновым. Выслушав его доклад, Годына отдал ему распоряжение по организации боевой службы на посту.
