По афганским обычаям поприветствовав Абдулахада, командир роты с сержантом Безгодковым и рядовым Тахтамурадовым зашли в дукан, оставив в охранении экипаж второй БМПэшки. Выпив чаю, купив фрукты для солдат, они попрощались с гостеприимным Абдулахадом. Машины через минуту рванули в сторону водохранилища. Сидя на броне своей командирской БМП, старший лейтенант Годына ещё раз окинул взглядом окрестности. Не хотелось думать об опасности, не верилось, что здесь, в этом прекрасном месте, идёт война. Такой мирной и приветливой казалась сверкающая на солнце гладь воды, безмятежными были горы, из долины, из садов пахло травами и цветами. Ему казалось, что он где-то на отдыхе, на курорте Кавказа или Крыма. Вдруг, взглянув на трассу, идущую в сторону Джелалабада, он заметил снова чёрный дым, почувствовал горький смрад копоти горящих наливников, других машин и бронетехники, словно бы услышал взрывы и бешеный свист пуль, стоны раненых. Не верилось, что рядом с этой красотой и первозданной благодатью может существовать преступное безумие людей: политиков, преследующих свои цели управлять миром, религиозных фанатиков, начавших со звериной жестокостью террор, несущих горе и смерть во имя какой-то священной войны против людей другой веры.
На перекрёстке БМПэшки повернули направо и после небольшого набора высоты пошли на спуск. Через несколько минут они были на берегу водохранилища.
Водохранилище, кроме впадающих в него рек, окаймляли с обеих сторон протоки, заводи и небольшие озёра. Остановились у речной заводи, образовавшейся при впадении реки Кабул в водохранилище. Она просто кишела рыбой: форелью, маринкой. Вот поэтому на всех советских постах вдоль реки шла охота и рыбалка. Рыбу ловили армейскими удочками, иногда глушили гранатами или тротиловыми шашками. В этом процессе была одна особенность, которую не все знали. После глушения, как правило, всплывала мелкая рыба, а крупная, увы, уплывала метров на 300–500 вниз по течению. Тогда к рыбалке присоединялись местные жители, которые без лишних хлопот вылавливали ниже по течению всю крупную рыбу. В заводях рыбачить было проще: так много там было рыбы. Вот и сейчас, подготовив тротиловые удочки, забросили их в заводь. Как только раздались взрывы, вода вспенилась, на поверхности показалась оглушённая рыба, командир роты дал команду:
— Рыжий! Давай вперёд!
Безгодков, Файзуло и Мошкин, уже скинув с себя обмундирование, кинулись с сачками в воду. Пришлось немного понырять, доставая крупные рыбины со дна заводи. Через полчаса наполнили ящик из-под снарядов рыбой и загрузили его в десантное отделение. Всех охватил азарт охотников. Это было удивительное зрелище! Бойцы ныряли и плескались в воде, смеялись, вели себя, как дети на каникулах в деревне.
— Ну вот, на обед будет уха, а на ужин — жареная рыба, — радостно воскликнул Безгодков, обдавая брызгами Файзуло и Мошкина.
Командир роты, тоже довольный, разрешил окунуться экипажам двух боевых машин. Вскоре все выехали обратно к себе на пост.
В этот вечер после дневных впечатлений, сытной ухи и вкусной рыбы Безгодкову с Файзхулой Тахтамурадовым опять долго не спалось. Файзуло, что-то напевая себе под нос, чтобы не разбудить похрапывающих рядом товарищей, тихонько толкнул Юру Безгодкова:
— Рыжий, я пройдусь, подышу вечерним воздухом, покурю и пойду спать в БМП. Если желаешь, выходи, пообщаемся.
— Я полежу немного здесь, потом выйду, — ответил Юра Без-годков.
Он долго лежал на своей железной кровати, расстегнув ворот куртки и заложив руки за голову. Мысли его неслись причудливым потоком: он то вспоминал свой провинциальный городок под Свердловском, где родился и вырос, то, как, заполняя недавно по поручению командира штатно-должностную книгу роты, узнал, что сослуживец родился с ним в один день и в одном роддоме.
Затем он вспомнил, как родители переехали в Киргизию (отца перевели на работу в шахту по добыче урановой руды), вспомнил школьных друзей. Представлял, что скоро вернется домой из Афгана с медалью «За отвагу» и Знаком «За воинскую доблесть» на груди, как встретят его родные и близкие, друзья. И вот сейчас ему захотелось тоже подышать свежим воздухом, покурить. Взяв пачку сигарет, зажигалку, он вышел на улицу.
Луна, казалось, притягивала к себе. Старшему лейтенанту Годыне тоже не спалось. Он вышел и обратил внимание, как от лунного света у скалы, где был родник, отсвечивали две тени. Присмотревшись, он разглядел фигуры Безгодкова и механика-водителя БМП Тахтамурадова. О чём-то разговаривая, они смотрели на скалу, словно искали путь наверх. Командир роты направился к ним. Рядом почти бесшумно пролетела сова, сверкая глазами, и скрылась в скале, у которой стояли бойцы.
— Что ищите? — спросил старший лейтенант Годына.
— Смотрим, где гнезда этих обитательниц горных щелей, которые летают у нас над головами по ночам, — ответил всезнающий и выросший в горах Файзуло.
— Ну и как? Нашли?
