Нигаметьянов повернулся в сторону повара, уставившегося в журнал «Советский воин», хотел что-то сказать, но его взгляд поймал сержант Филимонов:
— Митёк! Прекрати этот журнал читать, а то уже до дыр зачитал. Давай лучше слетай на дерево и сорви для всех ягод, заодно и вечерний компот нам приготовишь, — весело улыбаясь, сказал он.
Митёк бережно закрыл журнал, свернул его трубочкой, положил во внутренний карман «афганки» и пулей метнулся на пункт питания. Взяв заранее сплетённую им корзину, перекинул её через плечо и моментально очутился на дереве. Внизу ягоды были сорваны ещё недозревшими, так как все хотели полакомиться ими.
— Ого, смотрите, какой он ловкий, — оторвавшись от гитары, произнёс командир танка сержант Данильчук.
— Я удивляюсь его сообразительности в хозяйских вопросах, — глядя, как проворно, напевая себе под нос песенку, собирал ягоды молодой солдат, сказал гранатомётчик Мошкин, затем повернул голову в сторону сержантов Нигаметьянова и Филимонова, с горечью подметил:
— А тут на него кое-кто налетает, постоянно ругает, смеётся, шутит над ним.
Наполнив корзину сочными ягодами, Митёк спустился с дерева и, смущённо улыбаясь, встал перед сослуживцами. Его лицо, усыпанное веснушками, выглядело по-детски. Сержант Нигаметьянов, хорошо слышавший слова Мошкина, поднялся, подошёл к солдату, похлопал по плечу и крепко пожал ему руку. Затем повернулся ко всем и по-военному чётко и громко произнёс:
— От своего имени как твой непосредственный начальник объявляю благодарность, а от всего коллектива — огромное спасибо!
От такой похвалы у солдата замерло сердце, и он, нерешительно вытянувшись по стойке смирно, повернул голову в сторону своего командира и громко произнёс:
— Рад стараться, товарищ сержант!
— Иди к нам, садись рядом со мной, — дружелюбно пригласил солдата сержант Филимонов.
— Давай, Митёк, покурим, а потом примемся за ягоды.
Филимонов вытащил из кармана мятую пачку сигарет, закурил сам и протянул одну повару.
Все знали, что Митёк не курит, но внимательно наблюдали за его реакцией. На этот раз, находясь в центре внимания, воодушевлённый похвалой, солдат взял сигарету и впервые в жизни закурил. Он затянулся дымом, подражая Филимонову. После первой затяжки у него закружилась голова, запершило в горле. Он сильно закашлялся и отвернулся.
— Эх ты, салага… — похлопав его по спине, снисходительно улыбаясь, сказал сержант Филимонов. — Ладно, брось её, а то ещё в обморок упадёшь!
— Филя! Ты опять в своем амплуа, хватит подшучивать над парнем, — послышался голос Безгодкова.
Сержант Филимонов вздрогнул от неожиданности, улыбнулся присевшему рядом Безгодкову и пробормотал:
— Да ты не петушись, Рыжий, он сам решил попробовать.
— У тебя, Филя, не попробуешь… — ответил, шутя, Безгодков, а потом уже по-серьёзному произнёс:
— Я вот сам считаю, что сигареты, а тем более чарс, который курят многие афганцы, начиная с раннего детства, — это дерьмо! Зачем организм травить? Хотя я и сам курю, но вот бросить не могу, тянет. Так что, Митёк, ты даже не начинай, лучше ягоды ешь! А вот если в ходе службы будет кто-то предлагать чарс (или по-русски анашу), то запомни, что это наркотик. Его духи курят, чтобы дурости и кайфа было больше и не так страшно было воевать, убивая неверных.
— Извините, разрешите слово? — поднял руку Митёк, отошедший от табачного дыма. — Кто скажет, почему душманы объявили вот этот самый, как его… джихад? И почему по его законам они обязаны убивать всех неверных? Ведь Всевышний всех создал одинаковыми на земле.
— Мое мнение, что эта священная война (как они её называют джихад) — это экстремизм умалишённых фанатиков против всего человечества, — с негодованием высказался гранатомётчик Мошкин.
— А почему они взрывают школы, убивают учителей, даже девочек заставляют ходить в чадре и хиджабе, не дают им учиться? Вспомните, как нам об этом на политзанятиях говорили? Мы разве в средневековье находимся? — задал вопрос оператор-наводчик БМП-2 рядовой Матвеев из экипажа сержанта Нигаметьянова, прибывший на пополнение роты в мае месяце.
— А потому, что безграмотными людьми легче управлять. Знай себе Коран и автомат, а больше ничего тебе и не надо. Женщина по законам шариата должна быть рабыней мужчины, уметь готовить, стирать и за детьми смотреть, — улыбаясь, сказал Безгодков, а затем опять продолжил разъяснять:
— Здесь, в Афганистане, по их летоисчислению и мусульманскому календарю ещё только 1362 год, а это средневековье. Куда духам до цивилизации! Вот они и воюют против своего Правительства и против нас не за прогресс. Плевать им на народ, по их мнению, он должен быть в кабале у богатеньких, которые сами этот шариат далеко не все соблюдают. Это я запомнил со слов одного офицера афганской армии, когда мы вместе были в рейдовой операции.
