Закутанная в широкую черную мантию, Катрин медленно обходила стены, переходя поочередно из освещенного огнями участка в покрытый густой тенью, где едва просматривались силуэты часовых.
Везде ее встречали с приветливостью и добродушием. Ей протягивали флягу с вином, от которой она с улыбкой сказывалась, прежде чем удалиться. Глубоко уйдя в свои мысли, она совершала свой одинокий путь по стенам, в поисках выхода из сложившегося положения.
Сойдя с башни, выходящей в сторону деревни Понс и углубившись в темный проход, соединяющий эту башню с центральной, она вдруг уловила рядом чье-то присутствие. Возле нее кто-то дышал. Решив, что солдат прячется здесь от ледяного ветра, она обернулась, чтобы пожелать ему доброй ночи, но внезапно чьи-то руки схватили ее за плечи и толкнули вперед.
Ее крик перешел в вопль ужаса, когда она заметила, что стена в этом месте имела небольшой пролом. У самых ее ног открылась зияющая пустота, откуда поднимался влажный запах рва, пустота, в которую ее усиленно толкали.
— Ко мне!.. На по…
Ее толкнули сильнее. Обезумев от ужаса, она пыталась за что-нибудь ухватиться, но тут жестокий удар в спину бросил ее в пролом. Падая, ей, к счастью, удалось зацепиться плащом за уцелевшие в этом месте доски. Она висела на стене вниз головой и страшно кричала, надрывая горло, а ее враг бил ее по спине, ногам, пояснице, пытаясь протолкнуть в дыру. Внезапная острая боль, острее остальных, пронзила плечо. Но тут ее крики были услышаны. Удары прекратились, и коридор осветился светом факела.
— Госпожа Катрин! — вскричал Дон де Галоб, старый учитель фехтования, подбегая в сопровождении двух человек. — Что произошло?
Он свесился в пролом, чтобы вытащить молодую женщину, чьи судорожно вцепившиеся в стену руки уже начинали слабеть.
— Осторожней! — предупредил кто-то. — Под ней выломана стена. Так вы рискуете сбросить ее вниз. Ей не за что ухватиться.
— Скорее!.. — простонала она. — Я… падаю! Очень быстро Дон отодвинул ее широкий плащ, загородивший пролом, и схватил за талию, в это время солдат уцепился за его пояс, чтобы не дать ему потерять равновесие. Дон, проскользнув вниз, вытянул молодую женщину.
Медленно и осторожно они подняли ее на стену, повернули и усадили немного поодаль. Она повернула к учителю фехтования, склонившемуся над ней, белое как мел лицо н посмотрела на него глазами, еще полными ужаса.
— Он был там… прятался в проеме лестницы. Он набросился на меня сзади…
— Кто это был? Вы видели его?
— Нет… нет, я не смогла его узнать. Он хотел сбросить меня вниз, но Бог дал мне благополучно упасть… Тогда он стал наносить мне удары… Кулаком… ногами… я не знаю.
Вместо ответа Дон освободил руку, которой придерживал молодую женщину, и показал ей. Эта рука была влажной и красной от крови.
— Вы ранены! Нужно немедленно отнести вас в замок. О вас позаботится Сара…
Она усиленно замотала головой.
— Ранена? Не знаю… Я не чувствую. Но вы бегите!.. Оставьте меня здесь… это не серьезно. Надо найти этого человека.
— Люди, которые были со мной, уже брошены в погоню. Не шевелитесь, не делайте резких движений.
Но перенесенный страх совсем разбил ее. Она дрожала и икала, цепляясь за плечи старика.
— Мне надо знать… Я хочу знать, кто решился… Меня ненавидят, Дон… Меня ненавидят, и я хочу знать…
Осторожно, как заботливый отец, он погладил ее мокрый от пота лоб.
— Здесь нет никого, кто бы вас ненавидел, госпожа Катрин. Но мы узнали, что существует предатель. А предателю ничего не стоит превратиться в убийцу. Пусть это вас не тревожит, его отыщут.
Вероятно, это было легче сказать, чем сделать, так как двое солдат, отправленных на поиски, вернулись несолоно хлебавши. Лестница выходила на узенькую и темную улочку, которая огибала аббатство и упиралась в перекрытия и перегородки крытого рынка и сараев. В этот час не было ничего проще, как затеряться в темноте. Но если они и не нашли нападавшего, то сообщили горожанам о нападении, в результате чего небольшая, но негодующая и бурлящая толпа отнесла Катрин в замок, где она была передана на руки Сары и Донасьены, которые поспешили ее УЛОЖИТЬ.
Она совершенно пришла в себя в руках Сары. Та промыла рану и сделала припарку из листьев подорожника. Рана, к счастью, была не опасна. Складки большого черного плаща помешали убийце. Он ударил ее ножом, так как она не Дала ему сбросить себя в пропасть.
По-видимому, он хотел, чтобы ее смерть выглядела как несчастный случай.
Открыв глаза, Катрин увидела возле себя Сару, Донасьену и Мари. Черты старой женщины придавали ей вид оскорбленного величия. Лицо Сары было сурово и непроницаемо, но Катрин знала, что под этой внешней холодностью тлеет вулкан огромной ярости. И только лицо Мари, самое нежное из всех, было залито слезами.
Чтобы хоть как-то их успокоить и уменьшить тревогу которую выдавали их глаза, Катрин попыталась улыбнуться.
— Это пустяки, — сказала она. — Я просто очень испугалась.
