Ого. Вот это ничего себе, общение на высоком уровне. Я покосилась на них: недели четыре назад они друг друга вообще не переваривали, но прямо сейчас что он, что она были почти паиньками.
– Я что-то пропустила, пока была в трауре? – вскинула я брови. – Вас покусали радиоактивные старушки из клуба аристократов-пенсионеров?
– Мы просто заключили временное перемирие, – скромно произнесла Дафна, поправив на юбке глубокую складку. На розовом атласе в самом деле любой залом был катастрофичен. – А ты куда пропала?
– Никуда. Да куда я пропаду.
Она знала, что мы с Виком больше не вместе. Думала, это всё из-за мамы. Ругала её почём зря. Я не разубеждала. Пусть. Правду всё равно сказать не смогу. Я окинула зал взглядом и сощурилась.
Меня одну всё здесь бесит? Эти платья. Этот чёртов пунш. Эти люди. Это место!
Место, где ещё месяц назад было жестоко убито столько народу, – а теперь здесь устроили танцы и украсили зал. Это сделал Вик? Конечно, он. Опять мысли у меня только о нём. Я не могла забыть ту ночь, когда пришли охотиться на него, а в итоге он уложил всех спать под землю. Даже имя его я произносила с комом в горле.
Притушили точечный свет, заиграла медленная музыка. Джонни кисло взглянул мне за спину, и я поняла: кто-то подошёл сзади, затем опустил руки на талию. По одному только прикосновению можно понять, кто это был:
– А я думал, мы потанцуем. – Он печально улыбнулся.
Он имел полное право на танец: он пригласил меня, а я не отказалась. И, как бы мне ни хотелось остаться в покое, как бы ни бесили этот чёртов праздник и этот прекрасный принц Стиви Мейхью, но сегодня лучше быть здесь, на балу, чем остаться с матерью дома и выслушивать очередной её бред.
Стив прервал мои мысли и повёл в центр зала. Прижал к себе, положил тёплую ладонь мне на лопатки. Я покосилась на Дафну и Джонни. Оба стояли у стены, с немым раздражением глядя на танцующих. Как же хотелось присоединиться к ним! Зачем мы только сюда приехали?! А я знаю зачем. Захотели отвлечься от всего, что происходит. Выкинуть хотя бы на время из головы всю эту хрень. Побыть нормальными ребятами с нормальными интересами и проблемами.
– Как тебе вечер? – умиротворённо спросил Стив. Его светлые волосы поблёскивали от геля для укладки. Я почувствовала свежий запах яблочного шампуня и горьковатый – одеколона и попыталась танцевать без задних мыслей, постаралась вернуть свою жизнь в нормальное русло. Чтобы только моя рука в его, и огоньки на периферии зрения, а ещё – музыка в ушах. Но всё оставляло меня безразличной. Я хотела бы забыть Вика Крейна. Вакхтерона…
…И почувствовать что-то к такому простому обычному парню, как Стив: как хорошо бы это было?
– Лесли? – позвал он и несмело улыбнулся. – Так ты не ответила.
– А? – я вынырнула из собственных мыслей.
– Как тебе вечер, говорю?
– Вечер? Ну нормально.
Я вспоминала ту вечеринку, когда Крик танцевал со мной под «Христианку», и его руки на своей талии, и мои – на его предплечьях. Это у нас, говорил он, такая игра. Теперь от игр этих осталась только непереносимая боль. Как он, этот жестокий зверь, мог оказаться Виком? Моим Виком?
– Нормально? – Стив усмехнулся. – Ужасное слово. Не люблю его.
– С чего бы?
– Нормально – значит никак. – Он поморщился. – Не хорошо и не плохо, так себе, ни то ни сё, в общем. К тому же норма у всех разная.
Как бы ему сказать, что настроение у меня как раз ни то ни сё? Вдруг в сумочке, повешенной за ремешок на сгиб локтя, завибрировал телефон – так ощутимо, что мы остановились.
– Извини, я отвечу.
Стив медленно кивнул, покосился на дисплей, но бесполезно – имя не высвечивалось. Номер незнакомый, явно городской. Я отошла в сторонку, минуя топчущиеся на месте пары, и прикрыла одно ухо ладонью, чтобы получше слышать собеседника.
– Алло?
Почему-то мне стало очень тревожно. На другом конце беспроводной линии сначала было тихо, затем со мной заговорила незнакомка:
– Центральная больница Скарборо. Добрый вечер.
– Добрый.
В ушах у меня зазвенело. Похолодели пальцы. Я крепко сжала их на корпусе телефона и сглотнула. За один долгий миг я представила столько возможных вариантов.
«Крик вернулся в мой дом и перерезал всю семью. Мама в тяжёлом состоянии, малышка Хэлен мертва.
А может, это звонят насчет Вика? Он был невнимателен, когда возвращался домой, и его сбила машина. Господи. Либо его всё же схватили копы… А может, он сам сдался им? – Но я тут же отбросила эту мысль. – Никто не стал бы звонить мне, случись что-то не то с Виктором Крейном, я ему никто, и я знала, что он никогда, никогда не позволит мне ввязаться в эту историю с убийствами…»
– Лесли Клайд?
– Это я.
– Ваша бабушка сейчас находится в палате. Прибыла к нам по «Скорой помощи», но состояние у неё тяжёлое. Она очень просила вас подъехать.
– Стоп-стоп-стоп, – я поморщилась.
