– Думаю, да, – задумчиво сказал он. – В армии всё было путём. Отношение на десять из десяти. Там всем плевать, какой ты расы и цвета кожи: орут на всех вас знатно. Правда, пару раз ребята пытались меня поколотить.
– Правда?
– Ага. Из-за волос, – и он ухмыльнулся.
– Тебя не брили? – удивилась я.
Вик снова кивнул.
– Только заставляли туго убирать волосы, но – я думал, ты знаешь – после войны во Вьетнаме бриться индейцев особенно не заставляли… Мол, в службе мы так более эффективны, хотя знаешь что, по-моему? Ерунда всё это, миф какой-то. Просто хоть где-то сделали нам поблажку.
Я вскинула брови, с интересом посмотрев на его косу, и осторожно взяла её, чувствуя себя человеком, потянувшим тигра за хвост.
– Можно?
– Тебе можно всё, чикала. Делай что хочешь, – простодушно сказал он. Я перебрала в пальцах тёмно-каштановые пряди. Коса была заплетена так туго, что казалась концом хлёсткого кнута. А волосы у него очень отросли за те месяцы, что мы не виделись, и доходили до талии. Как только я не заметила?
– Отпустил себе сверхчувствительную антенну, – улыбнулась я. – Такие длинные.
– Раньше я их подрезал.
– Зачем? – я покачала головой, пропустила хвостик, подвязанный прозрачной резинкой, сквозь пальцы. – Не вздумай больше этого делать!
– А иначе что, накажешь? – усмехнулся он, и я с серьёзным видом кивнула:
– Именно. Зачем резать такую красоту?
Его тяжёлая ладонь опустилась на мою макушку. Вик ласково потрепал меня по голове:
– Как скажешь. Раньше делал так, чтобы не бесить никого, да и ухаживать одному трудно. Но теперь ты в ответе за того, кого приручила, да?
И он, весело рассмеявшись, подмигнул.
– Ты тоже, умник! – съязвила я.
– Хочу увидеть и тебя с косой. Мне так понравилось тогда, зимой, – сказал он. – Тебе она к лицу.
– Не пытайся сделать из меня индейскую девушку, Виктор Крейн.
– Я не пытаюсь! – возразил он и сощурился. – Ты и так индейская девушка.
Самолёт наш вылетал в десятом часу вечера. Когда мы подъехали к Портленду, была лишь половина восьмого. Мы оказались в тихом пригороде – здесь были низенькие дома и такие же низенькие мотели, платаны вдоль дороги и мягкие сумерки над покатыми серыми крышами, – и Вик заметил:
– Ещё есть время до регистрации. Сейчас встанем на платную парковку и сразу к стойке, чтоб не опоздать.
– Согласна.
Мы проехали рабочий квартал, особенно неуютный в темноте, затем – более благополучный жилой район, а потом свернули на северо-северо-восток и оказались на пути к аэропорту.
Новый аэропорт подсветили сигнальными огнями, дорога на парковку была перегорожена шлагбаумом. Вик остановился перед ним, не заглушая мотор, и посмотрел в будку охранника. Затем пожал плечами:
– Там никого нет.
– Давай подождём, может, сейчас подойдут, – предложила я.
– Сомневаюсь, что так должно быть, – сказал Вик и побарабанил пальцами по оплётке руля. – О'кей, будем ждать.
Но прошло пять, затем десять минут, а кругом было удивительно тихо и пусто: ни людей, ни машин. Вик взглянул на часы на приборной панели и цокнул языком:
– Ладно, я понял, они не хотят работать. Чикала, побудь здесь. Я поищу охранника.
– Хорошо, – неуверенно согласилась я, не зная, хочу ли оставаться одна.
Вик словно почувствовал это. Нахмурившись, он заглушил двигатель и серьёзно посмотрел на меня:
– Если хочешь, идём вместе.
Я действительно хотела. Я окинула взглядом пустую парковку с несколькими оставленными машинами. Фонарный свет здесь дрожал, лампы неярко мерцали белым абрисом. Стояла гнетущая, глубокая тишина, и мир будто замер – даже аэропорт, который сиял огнями, поблёкшими от холодного тумана опустившейся на Портленд ночи. Вик вышел первым из машины, негромко хлопнул дверью и обошёл её. Я – следом.
– Что-то мне здесь не нравится, – медленно сказал он и остановился, брезгливо сморщив нос. – Ты не чувствуешь?
– Что именно?
– Это.
Я подошла ближе к шлагбауму и поняла, что Вик имел в виду. Ноздрей сразу коснулся приторный тухлый душок, абсолютно тошнотворный.
– Ох, боже, фу… Такое чувство, что… – я замолчала, пытаясь подобрать правильные слова.
– Что кто-то сдох и разлагается, – продолжил Вик. – Ну-ка.
Он подошёл к будке и заглянул в неё, а после отшатнулся в сторону, прижав к носу тыльную сторону ладони.
– Боже. Лесли, в машину! – скомандовал он. – Живо.
– Что ты увидел?
Я подошла к будке и, взглянув внутрь, оцепенела. Всё крошечное пространство было залито и забрызгано кровью ровно по окна. В багровую лужу падали кровавые капли, стекая по отрубленной руке, которая лежала на панели управления, блокируя кнопку поднятия шлагбаума. Лишь по лоскутам тёмно-синей одежды я опознала в расчленённых фрагментах плоти сотрудника аэропорта. Всё съеденное на заправке от отвращения подкатило к горлу, но я силой заставила себя сглотнуть ком.
Вик оттащил меня за локоть, бегло осмотрелся. Я знала, что его беспокоило: туман, который медленно наползал на парковку со стороны дороги. Мы не знали, какая опасность крылась в нём на этот раз, но помнили Джесс и Бена, в отличие от всех остальных, и были уверены: если появляется туман – такой, как этот, – значит, нужно убираться отсюда!
