Я не живописец, не скульптор и не музыкант, но я владею словом так, как воин владеет мечом. Может быть, из меня никудышный воин, но отважный, ищущий битвы и не знающий страха перед лицом неизбежного. Подобно листьям, что покидают ветви деревьев и, подхваченные печальным осенним ветром, опадают на холодную тоскливую землю, слова срываются с моей души и сквозь кончики пальцев вырываются наружу, сливаясь в единое целое на виртуальной бумаге. Пусть же будут они моей исповедью, моей мелодией или песнью, моей картиной или скульптурой. Я буду сбиваться и не попадать в ритм, буду терять голос и забывать слова, буду фальшивить, я буду наносить лишний мазок и ошибаться, моя рука может дрогнуть, но я буду продолжать писать, пока не закончу, пока не будет высказано каждое слово, которое должно быть высказано. Судьба доказала мне, что настоящая любовь в чистом виде существует. Ей невозможно сопротивляться, она туманит рассудок, пьянит… И она заставляет страдать. Бьет, выбивая весь воздух из грудной клетки и не дает дышать, хватает за горло, вырывает и мнет сердце ледяной рукой.
Я расскажу вам свою историю, вновь преодолею уже пройденный путь из прошлого в настоящее с самого начала и до конца, и высшей наградой для меня будет, если вы тоже
Мне было семнадцать. Тощий черноволосый пацан, только что окончивший школу и поступивший в институт, выбранный по настоянию матери в последний момент, когда сроки уже поджимали, потому что сам я тогда не знал, чего хочу. Я думал, что хочу быть журналистом, но, знаете, тогда я был так робок и гибок, прямо как пластилин, и родители воспринимали мое стремление, как необдуманный романтический каприз. Мне внушили, что журналистика и не профессия вовсе, а так, фикция, к тому же в нашей стране это совсем недостойное, неблагодарное дело, и если мне захочется писать в будущем, то я смогу делать это и будучи специалистом в другой области, более востребованной. Посмотри, говорили они назидательным тоном, указывая на очередного популярного ведущего какой-нибудь политической телепрограммы, вот видишь, чего он добился, а вот он закончил технический вуз. Разумеется, после тысячи неудачных попыток я уже даже не пытался объяснить, что писать и вести передачу на телевизионном канале не одно и то же, но кому это было интересно? Таким образом, следуя родительским наставлениям и под их напором я поступил на факультет международного права престижного, но не слишком известного московского института с весьма богатой историей. Для матери основным аргументом в его пользу послужили «сильные языки», и она не прогадала. Английский язык там преподают отменно, даже самый ярый ненавистник сего учебного заведения не посмеет спорить с данным фактом. И уголовное право, между прочим, тоже.
