Я бы многое мог ей сказать. Например, спросить, чем она недовольна? Я ведь подцепил ее дочь на конкурсе фотомоделей. А перед ним Снежана, несмотря на семейное воспитание, довольно лихо рассталась с одеждой в ателье известного фотохудожника Старицкого. И теперь я, вытащивший Снежану из беспробудной нищеты, взявший на себя функции Анастасии и ее мужа по обеспечению дочери одеждой, косметикой, драгоценностями и прочими вещами первой необходимости молодой девушки, должен все это выслушивать. Ничего, мама дорогая, теща гипотетическая, я перед твоим носом сумкой размахивать не буду, у меня другие методы воздействия на людей.
— Вы так похожи на свою дочь, — не отвечаю на грубость Анастасии, — редко приходится встречать столь интересную женщину.
А ведь и вправду. Ее бы сперва раздеть, а потом одеть — и многие мужчины будут глядеть вслед Анастасии с едва скрываемым желанием.
— Да, вы очень интересная женщина, — продолжаю, отмечая, что Анастасия даже не пытается перебить меня, чтобы продолжать свои комплименты. — Скажите, неужели вы не можете меня понять? Неужели в вашей жизни не было романов? Не могу поверить, глядя на такую женщину…
Анастасия явно смягчилась, хотя голос ее звучал по-прежнему резко:
— Только такой развратник, как вы, может подумать, что порядочная замужняя женщина…
Это хорошо, что она снова на «вы» перешла.
— В общем, — повела Анастасия разговор в таком ключе, словно я был младшим братиком Снежаны, — если я еще раз увижу вас возле моей дочери, пеняйте на себя.
Опять за рыбу гроши. Я сейчас от страха, кажется, вспотею.
— Хорошо, — соглашаюсь я с требованием хранительницы семейного очага. — Если можно, я бы хотел поставить только одно условие.
— Никаких условий, — отрезала снова набирающая ярость мамаша.
— Только одно условие, — упрямо повторил я. — Мы не будем встречаться со Снежаной, если вы и в дальнейшем ей этого не позволите.
— Да я скорее утоплюсь, чем еще раз допущу, чтобы моя девочка встречалась не только с вами, но и вам подобными субъектами, — поклялась Анастасия.
— Вы меня убедили, — нерешительно протянул я. — Спасибо вам. Я все понял.
— Вы еще в состоянии что-то понимать? — в голосе Анастасии вместо прежней ненависти прозвучало откровенное презрение.
Я не обратил на эти интонации никакого внимания и мирно предложил:
— Давайте пить чай.
— Если вы думаете, что ваше общество доставляет мне удовольствие — ошибаетесь, — высокомерно заявила Анастасия.
— Одну минуточку, — незаметно нажимаю кнопку звонка под столиком, — нужно рассчитаться.
— Вор, — снова начала говорить комплименты Анастасия, — ты платишь за пищу, к которой не притронулся.
— Во-первых, я в этой жизни ничего не украл, — позволяю себе наконец-то не согласиться с ней, — а во-вторых, всегда плачу по счетам.
— Я ухожу, — заявила Анастасия, но в дверях уже появился официант и Аркадий, отрезая ей путь к отступлению.
— Аркадий, счет, пожалуйста.
Директор и официант переглянулись.
— Ну что ты, — наконец выдавил из себя Аркадий, — считай это за счет заведения.
Я вытащил из кармана «паркер» с золотым пером, черкнул в блокноте несколько строк и протянул листок ничего не понимающему Аркадию:
— Будь добр, передай моему водителю.
Аркадий молча вышел из кабинета. Анастасия с гримаской брезгливости посмотрела в мою сторону и сделала логический вывод:
— Так ты же рэкетир!
Брови у официанта взметнулись на уровень модной стрижки. Я не стал возражать Анастасии и обратился к нему:
— Счет, пожалуйста.
Парень не собирался противоречить. Он быстро подбил приговор в своем блокноте, оторвал листок и положил его передо мной.
— Баксами примешь?
Официант широко улыбнулся, а Анастасия от возмущения чуть не подпрыгнула вместе со стулом.
— Тут много, — попытался он отделить одну купюру, но я резко заметил:
— Это на чай. Ты свободен.
Официант явно не возражал.
Стоило нам остаться наедине, как Анастасия позабыла, что она только что собиралась уходить:
— Вор. Сыпешь деньгами, а сколько людей из-за таких, как ты, не могут себе позволить купить самое необходимое.
— Видите ли, я уже говорил, что не ворую. Кстати, этот ресторан принадлежит мне.
