— Может, ей просто надоело каждые пять минут таскать тебе эту отраву, — заметил Рябов.
При упоминании об отраве я тут же прикурил сигарету и выразительно посмотрел на Рябова.
— Пресс-группа приехала. Два дня назад.
— Почему я об этом от тебя узнаю?
— Я сказал Игорю…
— Сережа, ты лезешь не в свое дело. Я ведь ничего не рассказываю твоим девушкам. И остальным тоже. Хотя, честно говоря, уже подмывает обратиться к твоей следственной группе, чтобы она разыскала моего водителя.
— Он, между прочим, мне подчиняется.
— А пресс-группа мне.
— Правильно. Но за безопасность фирмы…
— Что произошло, Сережа?
— Босягина ранили. Легко. Игорь мне позвонил. В Полтаву отправилась группа прикрытия.
— Почему Игорь не поставил меня в известность?
— Я сказал ему не делать этого.
— Командуешь, значит. Меня тревожить боишься.
Рябов сразу понял, что я не собираюсь доказывать при помощи повышенных интонаций, как он не прав, и перешел в контратаку:
— Для пользы дела. Скажи тебе Игорь, что Босягина ранили, так ты в Полтаву умчишься. Лично. Нам этого как раз не хватает.
— Ну и что тебя так смутило?
— Характер твой ангельский. Представляю себе, чем бы твой визит туда закончился.
— Рябов, по-моему, ты забываешься.
— Это ты забываешь. Ты забываешь, что стал хозяином всего дела. Но ведешь себя, будто…
Рябов осекся, перехватив мой взгляд.
— Сережа, это мои проблемы, как я себя веду. Стиль работы, если хочешь. Ты никак не можешь согласиться, что я, осуществляя общее руководство, никогда не буду ограничиваться стенами этого кабинета. На роль мозгового центра с атрофированными конечностями ты меня никогда не убедишь. Впрочем, в последние годы, Рябов, насобачился ты меня от участия в операциях отключать.
— Да, в последние годы, — закипел Сережа. — Тебя отключишь. Это вы с Маринкой в прошлый раз меня отключили. Чтобы ты самолично стрельбу по городу устраивал. Как это ты любишь говорить? До сих пор пионерские костры в жопе пылают. Больше этого не будет.
— Рябов, ты будешь командовать кем хочешь, кроме…
— Согласно договору, в вопросах безопасности даже ты мне подчиняешься.
— Я хотел сказать, кроме команды Игоря, — сходу перегруппировываюсь, потому что разубеждать в чем-то Рябова бесполезно. Впрочем, как и меня. Каждый из нас все равно останется при своем мнении, а главное — конечный результат работы от этой, на первый взгляд, несогласованности всегда будет в нашу пользу.
— Так что в Полтаве, Сережа?
— Местная блатота отличилась. Раньше бомбили хаты фирмачей, а потом на коллекционеров перешли. Скумекали, что одна картинка дороже видеодвойки стоит.
— Картинку еще продать нужно. Это видеодвойку любой придурок купит. Кто-то же научил босяков понимать прекрасное.
— Я это тоже понимаю. В общем, Босягин проводил журналистское расследование и… Ну, словом, ранение легкое. Через несколько дней на ногах будет. Его перевезли в наш город. Так что все в порядке.
— Конкретнее.
— Конкретнее, твой заказ уже у Студента.
— Мне просто любопытно, отчего служба безопасности вмешалась в такую, в общем-то элементарную операцию. Ты не отмолчишься, Рябов. Прекрасно понимаю, в чем дело. С дружком своим секретничал, по генеральскому погону хлопал, полтавских ментов подключал?
— А как бы ты хотел? Это же квартирные кражи. Ты сам всегда говоришь, что работать нужно честно. И ворованное покупать нельзя.
— Рябов, колись, что дальше было. Только не рассказывай мне, как полтавские менты наградили тебя за помощь именным оружием и Почетной грамотой, приклеенной к полотну Башкирцевой.
— Конкретнее… Пожалуйста. Банда обезврежена, почти все картины и другие цацки вернули хозяевам. Демократия. Раньше бы до суда хрен кто картины хозяевам отдал. Вещдоки, все-таки.
Хорошо, что Студент при нашем разговоре не присутствует. Он при слове «цацки» закатил бы глаза на полу не хуже, чем Константин после моего удара в челюсть.
— А как же автопортрет Башкирцевой, который у твоего подопечного Ляхова?
— Продан неустановленному следствием лицу. Игорь так решил. Он ведь твои интересы соблюдает. Из дела исключен эпизод нападения на Босягина, а в ответ блатные навсегда позабыли, кому сбагрили портрет.
Молодец, Игорь, подумал я. Наверное, при решении всех проблем этой экспедиции он все-таки подспудно помнил о белом «мерседесе». Однако, после того, как Рябов продолжил, я сразу понял, что Игорь заслуживает куда большей похвалы.
— Словом, вернули коллекционеру похищенное. Тут его Бойко и зажал. Проще, конечно, было бы…
— Да, это было бы проще. Но уподобляться неустановленному следствием лицу я не собираюсь. Стоит ли экономить деньги, Сережа, ведь речь как раз идет о безопасности нашего бизнеса.
— Безопасности? А кто бы и когда нашел эти работы?
— Хорошо, тогда чистоте. Я ведь давно запретил действовать недостойными методами.
— Так никто ними и не действовал. Игорь официально купил у коллекционера целую груду картин. Сделка оформлена у нотариуса. Так что эта Башкирцева и все остальное официально принадлежит тебе.
