– …Чую, нельзя на них полагаться, – хмуро сказал Брагин Паше Однолету. – На этих твоих… геев. Трусоваты.
– Во-первых, они не мои, – тут же скуксился Паша. – И я бы на них тоже не положился бы. Но выбора-то у нас нет. И здесь естественнее получится, если делать все, как вы задумали. Тем более что это не блеф, и будет что предъявить. Отступать некуда в любом случае.
Отступать действительно было некуда. Тем более что Максим Ткачев (которого Паша едва ли не по-приятельски звал Максом) уже позвонил по указанному Брагиным телефону и проговорил заранее согласованный текст.
– А теперь что? – спросил Макс у следователя после того, как встреча была назначена.
– Теперь будем ждать, – ответил Брагин. – Через сколько появится?
– Было сказано минут через сорок. А что делать нам?
– Что обычно.
– Обычно мы стрижем. Бреем. Ровняем бороды.
– Тогда можете побрить меня, – после нескольких секунд раздумья вздохнул Сергей Валентинович. – Но не сейчас. Минут через тридцать.
– А мне что делать? – нахмурился Паша.
– Посиди в подсобке.
– Прямо сейчас и отправляться?
– Минут через двадцать будет в самый раз.
Ровно через полчаса Брагин уселся в кресло, и Макс трясущимися руками начал намыливать Сергею Валентиновичу щеки и подбородок. А еще через пять минут дверь «Серпико» распахнулась, где-то в глубине помещения весело звякнул гонг, и спустя мгновение во всех многочисленных зеркалах барбершопа отразилась крутая волна.
Посреди «Серпико», широко расставив ноги, стояла Ника Селейро. Неотразимый в своем болезненном совершенстве андрогин. Возможно, между абстрактными двумя комнатами и не было дверей, но в комнатах Ники все обстояло просто прекрасно, она могла вытатуировать целых пять дверей, десяток, тысячу. И свободно перемещаться сквозь них, становясь кем угодно.
– Привет, – хриплым низким голосом сказала она Максу, и тот выронил бритву.
Бритва весело зазвенела по плиточному полу.
– Э-э… здравствуйте…
– Мы созванивались.
– Да.
– Я бы хотела получить обещанное.
– Да.
Макс не двигался, завороженно разглядывая татуированную волну на лице андрогина.
– Я жду.
– Да. Да.
Пора было выбираться из пены, как той сраной Афродите, но Брагин всё медлил, так не хотелось ему разрушать покой Ники Селейро. Слишком долго он промакивал салфеткой подбородок, – ровно до тех пор, пока она наконец не узнала его. И не улыбнулась сквозь зеркало своей быстрой механической улыбкой.
– Ловушка для птиц, – произнес Брагин вместо приветствия.
– Вы попались? – Волна сочувственно взметнулась над бровью Ники.
– Нет. Вы.
– Не думаю.
– Зачем-то же вы пришли сюда?
– За тем, что принадлежит мне.
– Вы уверены.
– Абсолютно. Вы ведь тоже уверены.
– Девушка, которая оставила это здесь, умерла.
– Я знаю.
– Она была убита, – поднял ставки Брагин.
– Мне жаль. Очень. – Андрогин поднял ставки еще выше. – Меньше всего я хотела этой смерти.
– Помнится, вы не могли даже толком вспомнить девушку. А теперь – такие откровения. Что вас связывало?
– Это допрос?
– Пока только беседа. Но лучше больше не лгать.
– Хорошо, я постараюсь.
Еще никогда в жизни Брагин не участвовал в такой странной мизансцене: спиной к человеку, с которым говорит. Но он хорошо видел лицо Ники, и она хорошо видела его лицо. Этого достаточно. Пока.
– Так что вас связывало?
– Она была моей любовницей, – просто сказала Ника. – Наверное, именно так она и думала.
Брагин решил пропустить вторую фразу, сосредоточившись на первой:
– Как долго?
– Недолго.
– То есть это была просто связь.
– Наверное, именно так она и думала, – снова повторила Ника.
– Вы познакомились у вас в студии?
– Да. Она пришла делать татуировку.
– И?
– Мы понравились друг другу. И нравились до тех пор, пока кое-что не начало проясняться. Возможно, все сложнее, но обсуждать это с вами я не буду.
– Расскажите о ней.
– Нечего рассказывать.
– Я не спрашиваю вас, – тут Брагин на секунду запнулся, подбирая слова, – об интимной стороне отношений. Что-нибудь… мм-м… биографическое. Она же делилась с вами своим прошлым?
– Неохотно. Долгое время я знала только, что она откуда-то из провинции.
– Сибирь – не совсем провинция, не так ли?
– Возможно.
– Вам знаком человек по имени Филипп Ерский? Он тоже из Сибири.
– Кажется, мы уже обсудили это в ваш прошлый визит.
– Я помню. Тогда вы солгали. Что скажете сейчас? Пока это просто беседа, но лгать не советую.
– Хорошо. – Ника была сама покладистость. – Нас представляли друг другу.
– Где? Когда?
– Если я скажу, что в салоне…
– Я не поверю вам. У Ерского не было ни одной татуировки.
– Хорошо. Мы познакомились на какой-то благотворительной вечеринке. Шапочно и сто лет назад.
– Почему вы не сказали об этом в нашу первую встречу?
– Потому что знакомство было одноразовым. Ни к чему не обязывающим. Я посчитала, что не стоит нагружать вас малоинформативными сведениями.
