С ней вообще никогда ничего не случалось. Чтобы что-то случилось – нужно выйти из дома и пройти хотя бы несколько десятков метров по длинной улице без деревьев. Для Лолы это никогда не было легким делом, одна нога у нее сильно короче другой, а за правым плечом притаился горб. При всем этом Лола (если отрешиться от тела и сосредоточиться на лице) – очень красива. Ее красотой можно любоваться вечно: миндалевидные глаза, опушенные длинными ресницами, кожа – без единого изъяна, прямой маленький нос и крошечная родинка над верхней губой.
А. Вот еще.
Губы. Они всегда влажны и приоткрыты, и если хорошенько присмотреться, то можно увидеть за ними раздвоенный змеиный язык. Это и есть главная особенность Лолы, о которой никто не знает: Лола – змея, самая ядовитая из всех возможных. Так, во всяком случае, кажется Д. Хорошо бы еще она была гремучей змеей, со специальной погремушкой на хвосте, – и тогда ее местоположение можно было бы определить по звуку. Но Лола, несмотря на увечье, передвигается быстро и бесшумно. И возникает за спиной Д. в самый неподходящий момент. Но не сразу обнаруживает себя, а только после того, как он совершит что-нибудь, находясь в безопасном (как ему кажется) одиночестве.
Таким образом Лола умудрилась вызнать почти все тайны Д., начиная от двух немецких порнооткрыток и заканчивая бражниками. Открытки надежно спрятаны в тетради, а та, в свою очередь, надежно спрятана в стопке старых журналов времен бабушкиной молодости, до них никому нет дела. В тетрадь Д. иногда зарисовывает мысли, с которыми не в состоянии справиться, это тебе не удар «сухой лист». Мыслей не больше двух, и они каким-то образом уравновешивают порнооткрытки. Они – долгие, тягучие, тащат за собой множество маленьких, малопонятных даже самому Д. рисунков-каракулей. Зато Лола давно все поняла. Она добралась до тетради, и худшие опасения оправдались: ее брат – извращенец и совсем не дружит с головой. Расскажи она об этом хоть кому-нибудь, и Д. в тот же момент заберут в психушку. При чем тут психушка – неясно, но…
«мы всегда можем договориться».
Согласно провозглашенному Лолой договору, Д. должен исполнять все ее поручения, желания и прихоти, о которых нет никакой охоты вспоминать. Власть ее над братом абсолютна.
Ровно до того момента, пока Лола не оказывается в спичечном коробке, выписанном прямиком из полуночного воображения Д. Вернее, ровно до того момента, как он отправляется за тридевять земель, в Город, где должен заработать деньги для семьи. И где его обязательно подстрахует бабушкин внучатый племянник – прекрасный и очень надежный человек. Он уже давно перебрался туда и чувствует себя неплохо. Прямого сообщения между Городом и местом, где живет семья Д., нет, так что приходится делать одну железнодорожную пересадку в Москве, а само путешествие растягивается едва ли не на неделю. В путешествии Д. последний раз видит сестру: у луны, которая мелькает за пыльным окном поезда, Лолино лицо. И здесь она пытается подсматривать за ним, гадина! К исходу вторых суток горбунья-истязательница наконец исчезает – вместе с луной. Знать, что она не всесильна, – невероятное облегчение.
– Найди мне богатого жениха, братец, – шепнула Лола ему на ухо прежде, чем расстаться. – Кому, как не тебе, об этом позаботиться?
– Не уверен, получится ли, – сказал он. – Но я постараюсь.
– Врешь.
– Нет.
– И не думай, что отделался от меня.
Но именно так он и думает – отделался!
И, хотя жизнь в огромном человеческом муравейнике не сахар, и внучатый бабушкин племянник оказался не таким уже надежным человеком, и выкручиваться с работой ему пришлось самому, – Д. ни за что не покинет Город. В котором он свободен и может в любой момент затеряться. Исчезнуть, что никто и концов не найдет, а потом всплыть там, где не ждали, – и это тоже называется свобода. А еще Д. любит кино, магазины, где торгуют книжной стариной, и ходить по музеям. Он уже посетил музей Варежки, и музей граммофонов, и музей электрического транспорта, но все никак не доберется до зоологического с его огромной коллекций насекомых. Что-то вечно останавливает Д.
А теперь еще и Девушка.
Лицо Девушки такое же невыразимо прекрасное, как у Лолы. Нет, в сотню раз прекраснее, в тысячу! И при этом – никаких уродств вроде горба или ноги-недомерка. Идеальная фигура. И это рушит все представления Д. о человеческой красоте. Ведь красота обычно таит в себе какой-то подвох, и миндалевидные глаза уравновешиваются раздвоенным змеиным языком.
С Девушкой все не так.
