…Она догнала Пашу уже в районе Ново-Адмиралтейского канала, в который упиралась Галерная. Видно, не так долго и раздумывала – пойти за Однолетом или нет. Сразу поскакала, наплевав на кипу бумаг в руке, иначе опера было бы не догнать: Паша ходит очень быстро и иногда переходит на бег, привычка осталась еще со школы, когда он – пусть и недолго, всего-то полгода, – занимался такой странной полуспортивной-полутехнической дисциплиной, как радиопеленгация.
В просторечии –
«Охота на лис» была одним из эпизодов в жизни романтического подростка Однолета. И в самом названии, призывном, как звук охотничьего рожка, ему чудились взнузданные лошади, красно-белые костюмы всадников, черные каскетки, свора гончих и огненно-рыжие лисьи хвосты. Но при ближайшем рассмотрении оказалось, что каскетку, лошадь и гончих никто Паше выдавать не собирается. А собираются выдать карту, компас и радиоприемник. Недолго побегав по лесу в поисках радиопередатчиков, Паша с темы соскочил, но с тех пор не ходил толком, а мчался вприпрыжку, иногда опережая общественный транспорт.
К метро, конечно, это не относится.
Вот и сейчас он несся на улицу Писарева и только у канала ненадолго затормозил и поднял голову вверх.
– Эй? – обратился он к небесам. – Снегу пришлете?
– Хренушки. Во второй половине января, разве что. Не заслужили.
Это снова была Дарси. Полы ее распахнутого короткого пальто развевались, спутанные волосы закрывали половину лица, а на оставшейся половине ярко горел румянец.
– Вас не догнать, – запыхавшимся голосом сказала она.
– А зачем меня догонять? – удивился Однолет.
– Вас как зовут?
– Павел.
– И вы правда мент? – Она закусила губу и тут же поправилась: – Полицейский?
– Правда. Лейтенант Однолет. Уголовный розыск.
Паша полез было за удостоверением, но Дарси остановила его.
– Я вам верю. И… Можно я буду звать вас просто Павел?
– Ну… конечно.
– А вы можете звать меня Дарси. Меня так все зовут, включая несостоявшихся любовников. Нет, ну если для вас это чересчур… На Дарью я тоже откликаюсь. Вы, наверное, подумали: «Что ей от меня нужно?»
– Не успел, – честно признался Однолет.
– Но сейчас-то думаете?
– Сейчас я знаю.
– Валяйте.
Дарси смешно сморщила нос и улыбнулась, и Паша снова вспомнил Бо: когда Бо корчила рожи, сердце у него замирало, а сейчас ему просто весело и хочется заняться каким-нибудь важным делом. С точки зрения детей, что неожиданно.
Воздушного змея, что ли, запустить?
Но змея у Паши не было, а страшная симпатяга, – даже несмотря на свою язвительность, Дарси – была.
– Вы хотите меня использовать для профессиональных консультаций.
– Ну вот. Вы сами это сказали. Теперь не придется прикидываться, что я влюбилась в вас с первого взгляда.
– Да, это существенно упрощает ситуацию.
Веселье продолжается, и к воздушному змею прибавились сейчас бумажные кораблики и фигурки оригами.
– А вы следователь?
– Оперативный работник. Но, естественно, работаю со следователями.
– Здорово.
– Да?
– Меня недавно познакомили с одним следователем. Не могу сказать, чтобы мы нашли общий язык. Мрачный тип, нелюдимый, такого не разговоришь. И подтормаживает немного.
– Меня, думаете, можно разговорить?
– Удивите меня, Павел.
– Чем? – изумился Однолет.
– Не знаю. Леденящим душу серийным убийством. И чтобы убийца не какой-нибудь мясник, а интеллектуал с ученой степенью. Или ночной фармацевт с синдромом потери кратковременной памяти. Или ночной библиотечный сторож с дислексией в анамнезе. Или ночной портье, фотолюбитель и вуайерист.
– Вы мне решили все мировое кино пересказать?
Паша улыбнулся, потому что и Дарси улыбалась: ну, конечно, она слегка поддразнивала его и наверняка считала простодушным парнем, не хватающим с неба звезд. Что-то вроде ночного библиотечного сторожа, только без дислексии.
– А зачем вам нужен был наш Женечка?
– Это касается дела, которое… – Тут Паша выдохнул и добавил строгим голосом: – Которое я сейчас веду. И мне не хотелось бы распространяться о нем.
– Что-то серьезное?
– Ну…
– Да ладно вам… Тем более что Женечка уже распространился.
– И что же такого он сказал? – насторожился Однолет.
– Сказал, что история связана с убийством. И все. А подробности – под катом и идут по отдельной таксе. Я, конечно, пыталась выбить себе преференции, но Женечка иногда бывает непоколебим. Может быть, вы мне расскажете, Павел?
– Увы.
– Да бросьте. – Дарси нисколько не обиделась. – Хотите, я пообещаю вам свое молчание? Хотя бы до того момента, пока дело не будет раскрыто.
– Увы, – снова повторил Павел и развел руками. Не только сценаристки умеют поддразнивать собеседника, так-то!..
– А если бы… – Тут она зажмурилась, ухватилась за рукава Пашиной куртки и снова приблизила губы к его уху, как тогда, перед стеклянными дверями. – А если бы я была вашей девушкой? И вы перед сном обнимали меня крепко. И целовали в затылок, потому что мне нравится, когда меня целуют в затылок. Вы бы… Вы бы и тогда не рассказали?
Паша был оглушен.
