Спящая девушка распахнула кукольно большие глаза. Но не пошевелилась, она словно спала с открытыми глазами. По спине побежали мурашки. Карл заколдовал девушку!
Я торопливо слез с кровати, споткнулся о ненавистные кеды, с губ слетело ругательство. Девушка не пошевелилась. Меня пугал неподвижный взгляд чёрных глаз. Помявшись, всё же попытался прикрыть веки спящей красавицы. Получилось. Облегчённо вздохнув, подобрал сползшее на пол одеяло и укрыл им девушку.
В животе неприятно заурчало. Задумчиво огляделся, босая нога ступила по ковру. Комната была та же, но всё же отличалась. Провёл рукой по стеклянной поверхности сервировочного столика, удивлённо покосился на слой пыли на ладони. Блюдо с крышкой исчезло, но я всё равно приказал, как тогда:
– Пива!
Пустота тишины была мне ответом. Заглянув в шкаф, обнаружил полутёмную комнату с ободранными обоями. Плесневелый запах сырости ударил в нос. Вздрогнув, захлопнул дверь. Странно, куда подевались все шмотки? Ручку двери в ванную комнату поворачивал с опаской. Мятый халат на полу, казалось, лежал с момента, как я его сбросил в первое посещение Карловой усадьбы. Вода из обоих кранов шла ледяная. Жаль, не отказался бы сейчас от горячей ванны, как и от чистых шмоток, как и от плотного завтрака. Но, кажется, волшебство покинуло этот дом.
Вернувшись в комнату, убедился, что спящая девушка не плод моего воображения, не колдовство. Хотя последнее явно тут замешано. Слишком уж неподвижна Мерцана, даже пальчик не поменял своего положения. И можно принять её за мёртвую. Вздрогнув, подошёл к кровати и положил ладонь ей на грудь. Нет, жива. Дышит. Вдох-выдох, вдох-выдох…
Поняв, что уже какое-то время наблюдаю, как вздымается и опадает от глубокого дыхания грудь девушки, сглотнул. Лицо опалило жаром. Поспешно отдёрнул руку и быстро ретировался из комнаты. Уже сбегая по лестнице, сказал себе, что очень голоден, поэтому спешу на кухню. И ничего мне не стыдно. К тому же, никто ничего не видел, а значит, и не было ничего.
– Наконец-то, – ворчливо отозвался голос Карла.
Я подпрыгнул от неожиданности, развернувшись в сторону библиотеки. Там, в огромном кресле, уютно расположился хозяин дома. Небрежно завязанный халат обнажал бледную кожу груди, в руке мужчины дымилась изящная чашечка.
– Кофе? – Карл вопросительно поднял брови.
Я качнул головой. Живот заурчал. Хозяин понимающе усмехнулся.
– Да, мне приходится таиться, как я уже говорил. И не привлекать внимание колебаниями живы. А сам я умею создавать лишь напитки. Да и то требуется вода.
– Тогда чаю, – вздохнул я, привалившись к стенке, заходить в библиотеку очень не хотелось.
Карл хмыкнул и отставил чашечку на дубовый стол. Поднялся, поправил запах халата, не сводя с меня пристального взгляда. Я стоял без движения, не зная, чего ждать. Мужчина ещё раз усмехнулся, прошёл в открытую дверь тайной комнаты. Оттуда он вынес ту самую чашку, которую я уронил. Затем хозяин медленно двинулся в сторону кухни, уточнив:
– Тебе с сахаром?
Чтобы ответить, пришлось топать за дядей Алекса, поскольку тот уже скрылся на кухне, а кричать не хотелось. Вспомнил о спящей наверху девушке.
– Хотелось бы сладкий, – запоздало ответил, машинально открывая холодильник, который в прошлый раз ломился от еды. Но теперь он напоминал последний экземпляр в магазине техники: пустой, пыльный, тёмный. – Но ты сказал, что можешь делать лишь напитки.
Карл кивнул, наливая воды из-под крана. Развернувшись, он хитро улыбнулся:
– Но сладкий чай ещё в моих силах, как и вино со специями и даже кофе со сливками. Держите, сэр, ваш… как ты сказал? Чаю?
Спина у меня похолодела. Протянутая за кружкой рука застыла. Я сказал «чаю»? А надо как – «чая»? Карл понимающе кивнул, словно прочитав мои мысли:
– Неважно. Алекс вообще не пьёт чай. Исключительно сладкий кофе.
Я попытался взять себя в руки. Снова протянул ладонь и ухватил горячую чашку.
– Может быть, – как можно спокойнее ответил я. – Не помню. У меня, знаешь ли, амнезия.
– У, – Карл облокотился о белую барную стойку. – Я видел. Даже не помнишь, где находится твоя комната. Интересно только, почему ты направился к гостевой? Ты и за ручку двери брезговал браться только потому, что там изредка ночевала твоя сестра.
– Может быть, – чуть громче ответил я. – Не помню. У меня, знаешь ли…
– Да-да, – отмахнулся Карл. – Я помню. Амнезия.
Я глубоко вздохнул и отхлебнул наконец из чашки. Чай получился вкусным: сладкий и ароматный, как я люблю. Как готовили в приюте.
Карл не спускал с меня пристального взгляда.
– Вот только при амнезии люди делают привычные вещи и не помнят почему, – медленно проговорил он. – Что-то в тебе не так. Сначала я подумал, что твоя внешность – умелая иллюзия. Я читал о таком. Но к утру это не прошло, а чтобы поддерживать такую сложную иллюзию, нужно много живы. У тебя нет ни одного артефакта с собой.
Я молча хлебал из чашки, не зная, что ответить. Решил, что молчание пока лучшее решение. Вдруг этот франт сам найдёт объяснение ненормальному поведению Алекса.
– Так что, единственный вывод, который я могу сделать, это…
