«Этот негодник», то есть местный Мидир, скалился на заднем плане. Лорканн стоял, положив механическую руку ему на плечо, и отсвечивал желтизной линз.
Этот безумный мир потемнел и дрогнул, меняя очертания и время.
Ночь пугала своей глухотой и чернильной обволакивающей мягкостью — Джаред редко спал настолько крепко и глубоко. Он завидовал дяде, который мог и вовсе обходиться без сна, но сам подобной роскоши был лишен — бодрствование в ночное время приводило к ошибкам днем, неточным решениям, неидеальным поступкам. Поэтому как бы Джареду ни хотелось экономить время, но пару часов для отдыха советник себе выкраивал, удивляясь, как, ну как, при всем бессмертии ши у него постоянно не хватает времени. Однако каждый день из многих и многих, прожитых в Светлых землях, он привык просыпаться так, словно вчерашний день еще не был закончен: в голове вертелись дела и мысли, решенные и ждущие своего часа, лица и Дома выстраивались ровными шеренгами в соответствии со внутренним порядком, с учетом случившегося или не случившегося в течение суток и с ощущением того, куда приведут их дела и поступки на следующий день. Все было важно, что изменилось за прошедшее время, что стоило подкорректировать… В общем, Джаред вел контроль и учет всех и вся, даже злобных виверн, что Мидир узнал однажды совершенно случайно, пару тысячелетий назад, и с тех пор регулярно подтрунивал.
А теперь ощущение места и времени пропало напрочь. То ли вино у Алана оказалось травленым, то ли советник приболел, но где он находится и что происходит вокруг, было непонятно, а все непонятное Джареда злило. Он понимал, что это людское, люди вообще стараются это непонятное по возможности уничтожить, но ничего не мог с собой поделать. Было темно, спина болела, как после удара. Джаред с трудом открыл глаза. Яростные лучи вечернего светила привычно полыхали изумрудно-золотистым светом, и это радовало. Кажется, советник где-то бродил. Кажется, он наконец попал в свой дом. Даже не так, Дом с большой буквы, каким для него давным-давно стал Дом Волка, первый среди равных Домов Благого Двора. Полежав так молча и неподвижно — глаза открываться не собирались — Джаред нутром ощутил какую-то неправильность происходящего: не было слышно шороха шагов стражи, незримого присутствия Алана, вообще отсутствовало ощущение волков рядом, да и прочих ши любого иного Дома, Благого или даже Неблагого.
Джаред чисто на рефлексах попытался пощупать мир вокруг привычной и родной магией, но ничего не вышло. Кроме того, что он зашипел от боли. Что-то кололось под боком — он просунул руку и нащупал кожаный мешок, полный колючих, очень острых осколков от какого-то стеклянного предмета.
Джаред вытащил руку, лизнул порезанный палец. Ну разбилось и разбилось, хотя под ложечкой неприятно заныло. Советник привык доверять собственным сомнениям и ощущениям, но почему его так огорчила разбитая стекляшка, анализу не поддавалось. Закат догорал, обманчивый зеленый — цвет магии — сменялся паляще-красным огнем, видимым сквозь темные стволы деревьев, густо растущих среди невысоких домов. Джаред открыл глаза пошире, огляделся. Он лежал в каком-то саду на широкой лавке, сделанной из подгнившего и упавшего когда-то ствола. Видимо, эта близость к живому дереву, пусть по ощущениям словно бы замученному, дала ему лживое ощущение близости дома. Джаред прощупал карманы и себя. Оружие было при нем — но только парадный набор, то есть кинжал и пара колец с сюрпризом. Ноги подтянулись к туловищу с большим трудом. Вообще все болело так, как после поединка с Аланом, когда ломило даже те мышцы, о которых советник и не подозревал. Джаред сел с трудом. Растер лицо руками, проверил, насколько хорошо спрятаны острые уши, привычно пригладил волосы и сосредоточился, попытавшись прощупать мир.
Магия вновь молчала.
На фоне густо-синего неба не было видно ни одной звезды, зато ярко горели круглые шары.
А вот город шумел неистово.
Советник Благого Двора не мог бы подобрать внятные объяснения всем звукам, больше всего похожим на звук пролетающего с большой скоростью проклятья, но в общем гаме удавалось расслышать присутствие людей.
Джаред ещё раз себя проверил — да, не друидов, людей.
Стало окончательно неясно, что происходит.
Мимо Джареда прошла пожилая женщина. Покосилась неодобрительно, проворчала:
— Совсем ряженые эти страх потеряли, у себя бы на сходках в такие костюмчики принаряживались! Тьфу!
Джаред выслушал внимательно и чуть выдохнул: теперь у него была легенда, он ряженый и потерялся. К тому же, от сердца отлегло — бабку он понял, значит, языковой барьер тоже отменялся.
Два небольших плюса в его положении очень хорошо делали погоду и казались огромными.
Джаред встал, разминая суставы и тщательно следя за своим состоянием — чтобы не закружилась голова или не отказали ноги, но ничего подобного не произошло, и среди плюсов нарисовался третий.
