— Знаешь, а я думала, у тебя более тонкие губы и более надменный вид, — произнесла женщина, а Джареда неожиданно затрясло. Уж не колдовство ли это? Может, какая-то местная разновидность магии? — Хотя понятно было, что ты очень красивый. Знаешь, меня не очень удивляет, что все это произошло с тобой, Джаред, сын Мэрвина и Вэйсиль, внук Джаретта Великолепного и Синниэль. Да, — неожиданно засмеялась женщина, — и, разумеется, племянник Миди-и-ира!
— О, клянусь рогами Кернунноса, я не понимаю, откуда вы меня так хорошо знаете!
— Не бойся, Джаред, — вновь печально вздохнула женщина. — Я не воспользуюсь своим знанием тебе во вред. Скорее всего, я просто сошла с ума, так что не беспокойся, я вообще никому не наврежу.
К женщина подбежала собака, тявкнула, лизнула руку и протянула поднятую с пола игрушку.
— Я точно сошла с ума, — женщина бросила игрушку в глубь комнаты, собака мгновенно ее принесла. — Я кормлю твоей едой своего героя.
— Героя — это слишком, и вообще, — ответил ошеломленный советник, не зная, на что больше негодовать. — Но… Откуда вы столько знаете про меня? — подошел ближе, дотронулся до стеклянного кувшина и, обжегшись, вздрогнул, не договорив.
А потом навалилось знание о тех мирах, где ему пришлось побывать. Джаред, похолодев, сунул порезанную руку в сумку и вытащил то, что еще не так давно было кристаллом, перемещавшим его во всевозможные вселенные. Чувство ужасной потери сдавило грудь.
Увиденные миры сходились и расходились, они причудливо соединялись своими фрагментами, но ломались об этот, самый странный мир. Джаред уже почти уловил гармонию и даже открыл рот что-то сказать, но тут шерстяной коврик внезапно и неумолимо приблизился к советниковому носу, а темнота вновь радостно приняла его в свои объятия.
Сколько он пролежал, неизвестно, но когда вновь вернулось сознание, определенно была уже ночь. Попытался пошевелиться — ничего не вышло. Было темно, возможно, потому что веки оказались плотно сжатыми, и тепло — кажется, кто-то лежал рядом, прижимаясь теплым боком. Джаред попытался представить себя зверем, чтобы подключить волчий слух и обоняние, но тут его лизнули в щеку. Отодвинуться тоже не вышло, пришлось сделать единственно возможное — прислушаться. Женщина с кем-то разговаривала, хотя в комнате, кроме нее, никого не было. Мыслеслов? Маловероятно.
— Ну и как он ушел? Сам по себе? Не знаю, не знаю, мой уходить не хочет. Упал и все. Не уверена, что он попал по своей воле. Что Мидир, ну что — Мидир? Сама знаешь, ему позволено все. Захотел — пришел, захотел — ушел, но тут иное. Он испуган — Джаред и испуган!
Послышались шаги, они раздались совсем рядом и по ногам Джареда что-то застучало. Нехитрый анализ выявил, что это Фог приветствует хозяйку, но слезать с дивана и советника не желает.
— Уважаемый советник, — раздался мягкий голос. — Похоже, вы пришли в себя. Я обещаю как можно скорее вас вернуть, раз уж вы «отбились от стаи» и жаждете возвращения. У вас, совершенно случайно, не осталось какого-нибудь предметика из вашей страны? Мы думаем, это, возможно, средство вашего прибытия и, самое главное, отбытия.
Тело почти не слушалось, но рука потихоньку шевельнулась, и Джаред вытащил из-за пазухи мешочек, где еще не так давно был округлый кристалл, а теперь лишь острые осколки, и протянул вперед. Глаза по-прежнему не открывались, мысли путались, а от слабого действия по всему телу выступила испарина. Ощущать себя слабым было неприятно и неуютно.
— Кристалл… был… — прошелестел советник сухим горлом и не узнал собственный голос.
— Ого, — разочарованно произнесла женщина, похрустела осколками и доложила кому-то невидимому. — Ирочка, похоже, метла сломана. И что будем делать? Нет, он без сил совсем, и холодный очень. Фог его греет. Скорую вызвать, что ли…
Джаред попытался сказать, что вовсе он не без сил, не надо его греть никому, даже собаке, и точно не надо вызывать никакую «скорую», чем бы она ни была, и вообще, он сейчас встанет и уйдет, чтобы не стеснять хозяйку и оставить ее вместе с ее тайнами, волшебными предметами и невероятными знаниями, но мир вновь куда-то уплыл, не желая ни анализироваться, ни сдаваться.
Выплывать из марева было еще хуже, чем погружаться — долго, мучительно и больно еще. Джаред позволил себе краткий миг слабости, слегка простонав на границе слуха обычного человека, но различимо для других волков. Ему тут же ответили, что несколько охладило пыл: рядом все еще лежал пес, моргал сочувствующе и вываливал розовый язык. Джаред подумал, что это неплохой способ облегчить себе жизнь: лежать на коврике, вываливать язык, жалобно моргать и периодически рычать на посторонних. К коврикам он, опять же, был приучен. Фог, возможно, уловил мысли конкурента, изменил настроение, порычал для порядка, утверждая правила для непонятного гостя. Джаред взрыкнул в ответ. Фог опять ответил. Джаред трансформировал глаза и выпустил клыки — нет, ну куда это годится? Он обычной собаке не докажет, что Советник Благого двора зверь гораздо страшнее?
