Впоследствии парк «Черное озеро» неоднократно обустраивался и менял свой прежний облик, но всегда он оставался украшением города. Лет пятнадцать назад его «приодели» в асфальт; в прошлое ушли рестораны с трактирами; неизменными оставались лишь аллеи, разбитые вокруг водоема, да чугунный забор, установленный вокруг парка несколько десятилетий назад.
Присев на лавочку, Щелкунов стал размышлять, выкуривая одну папиросу за другой. По узким асфальтовым дорожкам прогуливалась молодежь – красивая, беспечная, у которой все было впереди: удачи и разочарования. В чем-то молодым людям следовало позавидовать.
Численность отдела по борьбе с бандитизмом и дезертирством была небольшой, всего-то пятнадцать человек, разделенных на два отделения: оперативное и следственное. Капитан Севастьян Заваров был переведен в Казань из Москвы и несколько месяцев проработал в следственном отделении. Потом его перевели в убойный отдел, где он занял должность заместителя начальника. Поговаривали, что Заварову покровительствует министр, именно поэтому в управлении к нему относились с настороженностью. Основания так полагать имелись – уж слишком стремительно развивалась его карьера.
В 1945 году ему, тогда еще молодому лейтенанту, поручили раскрыть убийство шестидесятипятилетней женщины Макаровой Ольги Ильиничны, произошедшее в Мокрой слободе. Убийцей оказался ее сосед – запойный пьяница, оставивший на месте преступления окровавленный нож с отпечатками своих пальцев. Когда его отыскали, он был настолько пьян, что не мог ответить ни на один из вопросов. У Виталия Щелкунова имелись серьезные основания полагать, что к убийству он не причастен, но суд решил иначе.
Годом позже был ограблен и убит в Старо-Татарской слободе директор гастронома Ильясов Сафар Ильдусович. Как выяснилось в ходе следствия, недоброжелателей у него было немало, двое из которых, по словам свидетелей, грозились с ним «лично посчитаться». Однако на допросе оба утверждали, что к убийству директора не имеют никакого отношения. Вскоре выяснилось, что один из подозреваемых, Ильшат Гафуров, занял у Ильясова крупную сумму денег, что вполне могло послужить мотивом для убийства. Каким-то образом Заварову удалось вырвать у Гафурова признание в убийстве, и вскоре тот был осужден на 25 лет заключения.
В капитане Заварове были все качества, каковые должны быть у работника следствия: проницателен, умен, не боится черной работы, смело берется за дела, считавшиеся совершенно бесперспективными, и уже через короткий срок спешит докладывать начальству об их успешном завершении. У него всегда все выходило гладко, быть может, даже чересчур – в наличии имелись нужные свидетели, неопровержимые улики и необходимые показания. Создавалось впечатление, что все его подследственные оговаривают себя специально, чтобы угодить следователю.
«А может быть, ты к нему просто предвзято относишься? – задавал себе вопрос майор Щелкунов. – Для своих погон Севастьян Заваров молод, на хорошем счету у начальства. Такие люди со временем становятся могущественными, перед ними распахиваются двери самых серьезных кабинетов. У них повсюду друзья, они независимы и веселы, легки в общении. Не исключено, что в недалеком будущем Заваров станет твоим начальником. Не лучше ли в таком случае поддерживать с ним если не дружеские, то хотя бы хорошие отношения?»
С Волги потянул ветерок, поежившись, майор поднял ворот плаща и вернулся в здание управления.
Открыв дверь кабинета, Виталий Викторович увидел капитана Заварова, уже сидевшего за своим столом и изучавшего дело Пироговых.
– Здравия желаю, товарищ майор. Прогулялись? Погодка сегодня отменная!
– Хотел бы согласиться с вами, но не могу, – ответил Щелкунов. – С Волги ветер поднялся. Сквозит! Вам все понятно в деле?
Майор опустился на скрипучий стул.
– Пока вопросов нет. Если вы позволите, я к вам еще обращусь за разъяснениями.
– Всегда буду рад помочь, – отозвался Щелкунов.
Трудно было понять, из каких таких соображений начальство передало дела убитых стариков Заварову. Однако обиды Щелкунов старался не держать.
– Знаете, я тут внимательно перечитываю дело. И у меня возникла стойкая убежденность, что дело можно раскрыть в течение двух суток.
– Не торопитесь, – посоветовал Виталий Викторович. – Мне оно тоже поначалу показалось несложным. Но потом я понял, что оно не такое простое, как может представляться. В первоначальной версии под подозрение попал сосед Пироговых, но позже выяснилось, что у него железное алиби. Сейчас грешно вспоминать, но мы даже думали, что здесь замешана и его племянница… Она ведь вполне могла дать домушникам «наколку» на дом Пироговых. Но после беседы с ней я убедился, что к убийствам родственников она не причастна. Обыкновенная деревенская девчонка, которую кроме тряпок ничего более не интересует. Подозревали и его племянника, он даже был взят под стражу. Но потом выяснилось, что он к убийствам не причастен, и он был отпущен. Позже в расследовании всплыла третья фигура – электромонтера. На мой взгляд, на убийцу он тоже не тянет, не тот типаж.
