Отломив кусочек, попотчевался. Халва и в самом деле оказалась вкусной.
– Помнится, до войны халву очень любил, а потом как-то не до лакомств было, – улыбнулся Щелкунов.
В разговоре вдруг возникла короткая пауза, только было слышно позвякивание чайных ложечек о фарфоровые бока чашек.
– Вы мимо проходили или специально решили зайти? – неожиданно спросила Зина, подняв на майора темно-серые глаза.
Сахар был размешан, халва откушена, впереди необременительный разговор с симпатичной девушкой, которая не была ему безразлична.
Отложив чайную ложечку в сторонку и улыбнувшись, Виталий спросил:
– Тебе откровенно ответить или все-таки немного слукавить?
– Хотелось бы как есть.
– Поначалу хотел немного прогуляться. Непростой был день… Потом отключил голову, а ноги сами привели меня сюда. Получается, что они обо мне знают больше, чем я сам о себе.
– Я думаю, что вам сегодня было плохо и вы решили с кем-то поделиться своими переживаниями.
Брови сошлись у переносицы. Зина затронула оголенный нерв.
– Не думал, что ты такая прозорливая.
– А тут не нужно быть провидцем. С вами очень несправедливо обошлись, Виталий Викторович. Руководство не может не понимать, что, передавая дело, над которым вы так усердно работали, оно оказывает вам недоверие. Это означает поставить под сомнение весь ваш многолетний опыт, заслуги…
Отпив глоток, майор произнес:
– Может, все не так плохо, как представляется? Может, это какая-то тонкая игра, в правилах которой я еще пока не разобрался?
– Знаю одно: что вам не стоит переживать по этому поводу. Все ваши знания и опыт остались с вами.
– Конечно, оно так… Но может, я просто перебежал кому-то дорогу? Вот и решили передать дело перспективному парню. Пусть берет это дело себе, я не жадный. Думаю, что на мой век работы еще хватит.
Виталий попытался переключиться на что-то другое, но заноза, торчавшая где-то на уровне аорты, без конца болезненно напоминала о причиненной обиде уколами.
– Вы очень великодушны, Виталий Викторович, вам это очень идет.
Возникла пауза, но если в первую их встречу в этой же самой комнатушке слегка подзатянувшееся молчание объединяло их, то сейчас оно скорее разделяло. Именно оно мешало Виталию приблизиться к Зинаиде, произнести слова, что приберегал специально для нее.
– А можете ответить еще на один вопрос, только честно? – спросила Зинаида.
Эта милая девчушка продолжала умело выворачивать ему руки.
– Конечно… Если это только не государственная тайна, – пошутил Виталий Викторович. – Задавай!
– У вас ведь есть женщина? Ну не может же такой мужчина, как вы, оставаться в одиночестве.
В этот раз чай показался ему горьковатым. Сделав глоток, Виталий отодвинул чашку в сторону.
Умеют же хорошенькие девушки создавать проблему из ничего. Какую-то минуту назад все выглядело наилучшим образом. Ведь он уже поверил, что остаток вечера проживет гораздо более интересно и эмоционально полнее, нежели весь рабочий день. А сейчас осознавал, что все его намерения летели под откос и после произнесенных слов обрести первоначальное настроение, с которым он перешагивал порог девичьей комнаты, не удастся. Зина прошлась по живому. Но девичьи глаза, не осознавая того, какие страдания он претерпел в последние минуты, взирали на него с затаенной надеждой. Какие же бесы прячутся в этой хорошенькой, с гладко причесанными русыми волосами головке?
Если обещал говорить правду, то играй по правилам!
– Женщина действительно есть, – признался Виталий Викторович.
– А как ее зовут?
– Полина.
– У вас с ней серьезно?
– Мы об этом с ней никогда не разговаривали. Просто мне бывает в ее обществе очень легко. Не нужно изображать какого-то начальника, я остаюсь таковым, каков я есть на самом деле. И мне это очень нравится.
– А сколько ей лет?
– Она немного младше меня. Еще у нее есть двое забавных детишек, радующихся каждому моему приходу. С ними мне тоже интересно. Помогаю им понемногу, все-таки без отца растут. Как сложится дальше, – пожал плечами Щелкунов, – сказать не могу.
Вновь пауза. Да так, что и сказать больше нечего. Вот и поговорили… В горле горечь, будто бы отвара полыни напился!
– Что-то задержался я, – растерянно проговорил Виталий Викторович. – Мне нужно идти. – Ободряюще улыбнувшись, добавил: – И смотри не опаздывай на работу.
– Постараюсь, – произнесла Зинаида, не решаясь подняться с места.
Прикусив нижнюю губу, Зинаида терпеливо наблюдала за тем, как Виталий Викторович накидывает плащ, поправляет воротник. Немного медленнее, чем следовало бы, как если бы дожидался слов, которые могли бы его удержать. Возможно, Зинаида произнесла бы их, если б не теплота в голосе, с каковой он рассказывал о женщине, которая была ему, по всей видимости, небезразлична. А еще он не произнес главных слов, которые ждет каждая женщина.
Открыв дверь, Щелкунов, не сказав более ни слова, вышел в коридор. Еще через минуту раздался хлопок входной двери. И уже не в силах более сдерживаться, Зинаида разрыдалась в голос.
