Из соседней комнаты вдруг выбежал пожилой перепуганный мужчина. Кальсоны и нательная рубаха мешковато болтались на его тощем долговязом теле.
«Профессор! – догадался Василий Хрипунов. – Этого еще не хватало! Откуда же он тут взялся?! Он же должен был ночевать на «Ферме»! Ну, Надька, не уследила!» Пожилой мужчина, еще, видно, не пробудившись ото сна, вертел во все стороны головой и, не замечая вошедших, повторял одно и то же:
– Что такое?! Что такое?! Что происходит?!
Карманный фонарь вырвал из комнатного мрака его исхудавшую фигуру, взволнованное лицо, и в следующую секунду Петешев с размаху ударил его обухом топора по голове.
– Кирилл, иди сюда! Что происходит? – прозвучал встревоженный старушечий голос. Из соседней комнаты в наспех наброшенном на плечи халате вышла пожилая женщина. – Кто вы такие?! Что вам здесь нужно?! – подслеповато разглядывала она стоявшего в полумраке Хрипунова. – Уходите отсюда, я сейчас милицию позову!
«Весь дом переполошили! – чертыхнулся Хрипунов. – Теперь уже не отступить!»
– Где деньги, мать?! Живо говори, если жить хочешь! – тряс Василий перед лицом женщины кулаком.
В этот момент она заметила лежащего на полу брата, бросилась на колени и попыталась приподнять его запрокинутую голову.
– Изверги! Вы его убили!!! За что же вы его?! Он даже мухи никогда не обидел!
Хрипунов вырвал из рук Петешева топор. В последний момент старушка взглянула на убийцу, подняла немощные дряблые руки, пытаясь защититься от блеснувшего лезвия… Раздался хруст поломанного черепа.
Хрипунов вдруг ощутил сильную боль в висках. Он бросил на пол окровавленный топор и, обхватив голову руками, сдавленно простонал.
– Что с тобой, Большак?
– Спокойно! Сейчас пройдет. Деньги ищите, золото…
Отпустило не сразу, прошло несколько долгих минут. Утерев выступившую на лбу испарину, Большак посмотрел на шкаф, где рылся Петро, и спросил:
– Есть что-нибудь?
– Глянь сюда! – восторженно произнес Петешев, показывая шкатулку. – Она до самого верха золотишком забита.
Действовали не торопясь, до рассвета оставалось часа три. Вещей у профессора оказалось действительно очень много. В мешки складывали дорогую посуду, сервизы из хрусталя, фарфор, украшения. Когда все было тщательно упаковано, мешки стали перетаскивать в «Победу». Ночь выдалась темной, хоть глаз выколи. На улице тоже никого. Фарт явно шел.
Мешки с вещами заняли едва ли не весь салон автомобиля. Фарфор и хрусталь аккуратно сложили на полу, а поверх посуды накидали узлы с вещами. Свободным оставалось только водительское место. Но оставалось еще два мешка.
– Куда их, Большак? – спросил Петешев.
– А что там?
– Так, разное… Платья, кофты шерстяные, платки, шали, мужские костюмы, еще довоенные. У нас этого барахла уже хватает!
– Разбогател, что ли? – скосил на него неприязненный взор Хрипунов. – Вспомни, как совсем еще недавно последний хрен без соли доедал! Разбрасываться добром не станем, все это деньги, сам понимаешь! Спрячем их пока под крыльцом, а потом, когда все утихнет, заберем! Не тащить же с собой мешки через весь город. Нас любой милицейский патруль остановит! А ты поезжай! – махнул он рукой Фролу Петешеву, который уже завел двигатель. – Нам пешком придется топать. Поезжай сразу ко мне домой. Надька нас уже дожидается. Я велел ей ворота оставить открытыми. У меня потом все это и поделим, чтобы без обид было.
– Что с этим домом делать-то будем? – спросил Алексей Барабаев. – Может, подожжем? Уж больно мы там наследили.
– Разумно, – не сразу согласился Хрипунов. – Сделаем вот как: покойников разложим по кроватям, потом мы уйдем, а ты, Бабай, дверь запрешь изнутри и подожжешь дом. Лучше сделать вот как… Включишь электроплитку, раскалишь ее докрасна и положишь на нее кучу бумаг. Распахнешь все окна, вот ветер и раскидает огонь. Потом вылезешь обратно через чулан. Все будет так, как будто бы нас здесь вообще не было! А там попробуй докажи обратное! И мешки как следует припрячь, накрой жестью, чтобы не сгорели! И не забудь золотые коронки у покойников вырвать. У бабы полный рот золотых зубов! Не пропадать же добру!
Лето задалось знойным. В Казани стояла страшная духота, каковую горожане испытывали последний раз двадцать лет назад. Пожары в городе происходили едва ли не через день. Поэтому не было ничего удивительного, когда на улице Калинина к небу поднялся столб красного пламени – загорелся жилой двухэтажный крепкий сруб.
Огонь хорошо просматривался с пожарной каланчи, стоявшей высоко на волжской террасе.
– Пожар!!! – ударил дозорный в караульный колокол, безошибочно определив место возгорания. Подняв телефонную трубку, сообщил о произошедшем начальнику дежурного караула: – Бытовой пожар, сильное задымление на улице Калинина, дом три!
Тотчас к дому Манцевичей выехали два боевых пожарных расчета.
