Все поменялось, когда я зашел в магазин, купить продуктов в дорогу, и снова встретил Федьку.
— А-а, командир! Привет! Што узнал у Никоши? Аль ничего? А?
— Все, что хотел, все узнал… А ты что, живешь тут что ли? — я обвел руками пространство, от полупустого ободранного прилавка, до высокого стоячего столика для постоянных завсегдатаев.
Он непонимающе уставился на меня, а потом, пошатываясь и улыбаясь, шутливо погрозил мне пальцем.
— Ну, ну-у! Ладно, знаю зачем вы тут… За Чашей приехали? А?!
Я решил поддержать тему, с меня не убудет, а инфа не бывает лишней, и от прожженных алкашей, в том числе.
— Как ты догадался?
— Да я вас, болезных, издалека вижу! Ты тут даже не двадцатый! Ё! Все шастают, ё! Да про Золотую Бабу вынюхивают. Ё… Ик! И всем одного надо… Ик! — его крепко пошатнуло и пригнуло к полу.
Я подождал, пока Федька придет в себя. Он стер с лица ладонью хмель, восстанавливая равновесие и, по-видимому, сбившись с мысли, продолжил:
— Ну-у, баб вам тут точно не найти, эт вам в Холмогоры надо! Или… Во! В Архангельск! Там вааще! Баб — море! И все в ажуре, чюльки такие, панимаешь ли!? О! Да! Ка-а-кие хош! Бабы! Хоч негритоски!
— Федя-а! Идол Юмаллы! — помахал я перед его носом раскрытой пятерней, — Чаша зо-ло-та-я!
Он смотрел на меня улыбаясь, и покачиваясь с пятки на носок… Улыбаясь и покачиваясь. Тьфу ты!
Только после того, как я взял у продавщицы бутылку светлого пива, открыл ее карманным мультитулом и протянул ему, он слегка ожил, приложив бутылку к губам и активно двигая кадыком.
— Если ты не ту Бабу ищешь, что в Югре была, да в Беловодье спрятана, то тебе в Беломорск надо, к Кузминичне, что на Центральном рынке семечками торгует, — кадык опять задвигался…
— Их, в смысле «золотых» идолов, что не один был?! — весьма удивился я.
— А ты сам то, как думаешь, болезный, одним идолом весь север обходился? — и, убедившись по моей реакции, что именно так я и думаю, слегка постучал себя горлышком бутылки по виску, — Ну, ты, паря даешь! Почти у каждого народа свой божок был…
— Ну да, ну да… Федя, а ты о других идолах что-нибудь знаешь? — и, видя, что первая бутылка приказала долго жить, предложил, — А я тебе еще пивка возьму! А?
Он оценивающе посмотрел на меня. Потом помахал рукой с зажатой в ней пустой тарой, будто беса отгоняя.
— Все, ехай, ехай, мил человек! И так разболтался я!
— А Чаша? — не унимался я.
— И за Чашу у нее спроси…
— У Кузминичны, что ли?
Вместо ответа, Федька, круто развернувшись на каблуках, так что чуть не упал, подошел к прилавку и стал приставать к продавщице, выпрашивая выпивки в долг.
— А что сказать-то? — крикнул ему в спину.
Никто не обратил на меня внимания.
Я вышел из магазина и стал дожидаться рядом, на лавочке, пока Федор выйдет.
Минут через пятнадцать, дородная продавщица в белом переднике, выставила его взашей из магазина со словами:
— И чтоб ноги твоей здесь не было, ирод! Сколько раз говорила!
Федька, пошатываясь, неуверенно сполз со ступенек и, с трудом добравшись до лавочки, присел рядом со мной.
— Федя, Золотая… — начал я.
— О-о! Опять про этих баб! Да, угомонись ты ужо! — запричитал он. — Отстань, грю! Кузминичну тереби за чашу, сказал я! Может, даст?!
И он спокойно улегся на лавочку, предварительно положив под голову скомканный вылинявший пиджак.
Я понял, что от Федьки вряд ли чего добьюсь, и следующим пунктом путешествия будет Беломорск.
До Холмогор, мы добрались на рыбацкой моторной лодке, с бородатым, благоухающим ядреной махрой, дядькой Ильей, которого нам присоветовала баба Маня.
Переезд из Холмогор в Беломорск, не представлялся мне каким-то проблемным мероприятием. Так оно и было бы, если бы мы поехали условно нормальными дорогами, — через Каргополь и Медвежьегорск. Хотя, крюк километров в восемьсот, конечно тоже не лучшее решение. Но, не я руководил экспедицией, и распоряжался финансами.
На арендованных, шикарных «Нива-Арктика» с пневмодвигателями, мы спокойно, за полчаса, добрались до Северодвинска, потом за три часа до Онеги. Мне было не совсем понятно, почему поселение Онега, находится на Белом море, а не на Онежском озере, но все прояснилось, когда оказалось, что в карту надо иногда заглядывать. Переправиться на другой берег реки Онеги, оставшись притом с автомобилями, не было никакой возможности. Ни мостов, ни захудалого парома.
Поэтому, пришлось делать крюк до села Порог, где мы и переправились по понтонному мосту.
Вечер почти наступил, но белые ночи уже вступили в свои права, и было светло, поэтому решили двигаться дальше, хотя бы до Поньги, а лучше до Шасты. Все понимали, что отеля или хостела в этой глуши мы не найдем, но народ в нашей компании собрался не привередливый, переночуем и в автомобилях. Так и получилось. Через пять часов, съехав к озеру возле Нименги, разожгли костер, пожарили замоченное мясо, закипятили чай. Послушали скрип цикад, и легли спать.
