— Мит, — сухо поправил меня охотник и вышел.
Не стала зацикливаться на его резкости, а, воспользовавшись отлучкой охотника, быстро сполоснулась, переоделась и набросала короткую запись для родителей.
Дмитрий вернулся, когда я, устав от безделья, заканчивала готовить обед.
— Да ты полна сюрпризов, мелкая, — сказал охотник. Выглядел он куда более расслабленным, чем до ухода.
— Мы можем забрать сейчас Миру?
— Думаю, она закончила.
Не знаю, о чем разговаривали Глеб с Дмитрием, но Миру мне разрешили забрать до вечера, а когда девочка устроила истерику, узнав, что нам нужно расстаться, то даже позволили остаться на ночь.
А на следующий день состоялось мое первое занятие в лаборатории.
— Ничего не трогай, — этими словами меня встретила хмурая сухая женщина с резкими чертами лица и такими же движениями. Дмитрий представил нас друг другу и ушел, пожелав удачи.
— Хорошо, — покладисто сказала я, осматриваясь.
Камеры с призраком, таким, как в моих видениях, здесь не было. Зато в изобилии были приборы и датчики.
— Сначала нужно замерить коэффициент восприятия, — сказала Надежда куда-то в сторону. Я даже не сразу поняла, что это мне. Но на всякий случай подошла ближе.
— Дай руку, — скомандовала женщина, и я протянула ей кисть, внутренне сжавшись от предчувствия боли.
Надежда положила мою ладонь на металлическую пластину, подключенную к незнакомому прибору и прокомментировала:
— Уберешь, когда не сможешь терпеть.
Ладонь начало покалывать. Сначала не сильно, но интенсивность нарастала быстро. Покалывание переросло в точечные укусы, а потом в жжение. Я сжала зубы, не собираясь сдаваться. Но, когда от боли выступили слезы, я, вскрикнув, отдернула руку.
— Неплохо, — сообщила Надежда с лёгким удивлением в голосе, — теперь сюда.
Потирая кисть, к которой, по ощущениям приплавился слой металла, я подозрительно уставилась на следующий прибор.
— Что нужно сделать? — вопрос получился не менее резким, чем тон Надежды, но, учитывая боль в руке, меня это больше не волновало.
— Расслабься, — усмехнулась женщина, — больно не будет.
— Верю, как же, — буркнула я.
— Ну, недоверчивая моя, слушай внимательно. Твоя задача на сегодня простая. Вот этот прибор излучает электричество, а этот — его поглощает. Ты должна собрать электричество с излучателя и передать его на накопитель.
— Как это? — уточнила я.
— Молча. Ручками. Кладешь сюда обе ладони и пытаешься вобрать в себя энергию. А потом перекладываешь свои нежные пальчики вот сюда и отдаешь ее. Датчик видишь?
— Вижу, — не автомате ответила я, переваривая услышанное.
— Он сейчас на нуле. Удиви меня, набери хоть десяток единиц.
Я попробовала. Честно. Но как сделать руками то, что не укладывается в голове?
Надежда постояла над душой и, хмыкнув, ушла, оставив меня воевать с прибором и мыслью, что надо мной просто подшутили.
— Ни у кого не получилось с первого раза, — раздался за спиной голос.
— Проклятый тебя побери, Дмитрий! — выругалась я от неожиданности. — Нельзя подкрадываться к людям.
— Думал позвать вас с Мирой на обед, но раз ты не рада…
— Рада, — моментально отреагировала я, отдергивая руки от вредного прибора. Добавила с досадой. — Все равно ничего не выходит. Мне уже кажется, что Надежда специально дала мне невыполнимое задание.
— Да нет, мелкая. Все с этого начинают. Смотри.
Дмитрий подошёл к излучателю, едва коснулся его и тут же тронул накопитель. Стрелка сразу дернулась за полсотни единиц.
— Как это?!
— Научишься. Пойдем, расскажу, как я учился.
Мы забрали Миру и поели здесь же в буфете.
— Я часто сюда забегаю, — поделился Мит, ставя перед нами одинаковые тарелки с салатом, пюре и кусочками мяса в сливочном соусе.
— Мира такое не… — начала я и замолчала, глядя как племянница с аппетитом работает ложкой.
— Я же говорил, — рассмеялся охотник, глядя на мое вытянувшееся лицо. — Здесь самая вкусная кухня. Даже мать не готовит так вкусно.
— Почему ты так ее называешь? — спросила я о том, что резануло мой слух ещё позавчера.
— Мать? А как ещё? Мы не очень близки. Сама знаешь, я вырос в кампусе, как и все дети.
— Я этого не понимаю, — тихо призналась я. — У нас все по-другому.
— Сейчас тоже все иначе. Дети живут с воспитателем, которая заботиться о них, играет, читает сказки. В общем, создаёт правдоподобную версию семьи.
— Я слышу иронию.
— Я бы сказал — сарказм, безо всяких эвфемизмов. Кто-то сверху решил, что такое мягкое вовлечение будет способствовать более быстрой привязке и улучшит результаты. Наверное, так оно и есть, раз принято повсеместно.
— А лаборатории? — осторожно спросила я, поглядывая на Миру, которая увидела кого-то из знакомых и теперь перебрасывалась с ними фразами через весь буфет. — Когда ее поведут туда?
— Уже водили, — усмехнулся Дмитрий.
— Но…
— Удивляешься, почему она не боится?
— Да.
— Новые методы, Свята. Теперь они сильно отличаются от тех, на которых учили нас. Щадящие, медленные. Глеб говорит, что даже взрослого человека можно научить. Не каждого, конечно, но можно. Поэтому он и ухватился за тебя. Ты — промежуточный этап в его проекте.
